Плоская подошва, закрытый нос, чтобы в случае чего, было удобно бежать или обороняться.
Подол юбки касается пола в подъезде. Приподнимаю легкую ткань и спускаюсь к такси. Грустно смотрю на припаркованный у подъезда байк, пока он не скрывается из виду. Заламывая пальцы, пытаюсь прикинуть сценарий сегодняшнего дня, чтобы нигде не проколоться.
— Я работаю в частной художественной школе. Преподаю детям дошкольного и школьного возраста, — проговариваю себе под нос.
— Что? — спрашивает таксист, сворачивая во двор, где я жила ровно до того дня, как мне исполнилось восемнадцать.
На следующий же день, после дня рождения съехала от родителей и тайно поступила в Академию МВД.
— Нет, ничего, — качаю головой. — Вот этот подъезд, — указываю мужчине.
Он останавливается. Благодарно киваю и придерживая платье, выхожу на улицу. Еще один вдох. Поднимаю взгляд, пробегаясь по этажам. Побеленные стены с бирюзовыми фрагментами, всегда чистые, светлые подъезды с цветами на подоконниках. Квартиры в этих домах когда-то давали научным и культурным работникам.
Моим родителям она перешла от бабушки. Я проводила здесь каникулы, а потом ее сдавали квартирантам.
Здесь сплошь и рядом профессора, музыканты, художники или актеры, часто непризнанные, но это не имеет значения.
Нервно улыбнувшись, поднимаюсь к нашей квартире. Дверь все та же, кнопка звонка, как в моем детстве. Сейчас скорее всего открыто, меня ждут. Дёрнув за ручку, убеждаюсь в своей правоте.
Перешагиваю через порог. Во рту снова пересыхает.
Последний звонок до начала спектакля и…
— Ивушка приехала! — восклицает мама, услышавшая, что я вошла. Раскинув руки, идет обниматься. — Моя девочка, — касается щеки. — Тебе так идет это платье, — искренне восхищается она, с сожалением глядя на короткие волосы. — Пойдем скорее, тётя Валя очень хочет на тебя посмотреть.
А я на нее не очень. Не самая приятная и тактичная женщина в окружении родителей.
Вхожу в просторную гостиную. Здесь за много лет тоже ничего не изменилось, разве что за исключением дивана, стола и пары кресел.
К ним время оказалось безжалостным.
— Здравствуйте, — тихо приветствую тётку.
— Ива, — она оглядывает меня критически. — Зря не отращиваешь волосы. Это достоинство и красота женщины. Что за мода сейчас? — вздыхает она. — Делать из себя нечто неопределенного пола. Если бы не платье, сзади я могла бы подумать, что передо мной мальчик.
— Зачем ты так, Валь, — вступается мама. — Ей идет.
— Я не говорю, что не идет.
