Конечно, куда же мы без свидетелей. Оглядываюсь на парней. Они смотрят на стену, в которой всё еще торчат ножи. Шаман показывает Максу большой палец вверх с двух рук, на меня смотрит скорее с лёгким сочувствием, чем только раззадоривает желание стереть, наконец, самодовольную улыбочку с лица нашего начальства.
Здесь все на его стороне. Даже Дэн, который неплохо ко мне относится. Они давно работают вместе, я здесь чужая и вписаться пока не выходит. С этим у меня всегда трудно. Странная, закрытая девочка. Замкнутая, закомплексованная невидимка, состоящая из дневных страхов, ночных кошмаров и природного упрямства, смешанного с обостренным чувством справедливости.
Оружие… подушечками пальцев провожу по рукояти, чувствуя все ее шероховатости.
— Детка, — раздается прямо у меня над ухом, — его не надо гладить, это не член. Из пистолета надо стрелять.
Опера громко ржут, а я, внутренне взрываясь, хватаю пистолет, резко разворачиваюсь. Максу приходится отскочить от меня и направленного на него ствола.
— Ты охренела?!
Секунда, и я отворачиваюсь к мишеням.
Еще секунда на то, чтобы выдохнуть, прицелиться и под его недоуменное сопение, произвести свою серию выстрелов.
— Хватит называть меня деткой, — тихо повторяю, не поворачиваясь к Максу.
Скалясь, он встает рядом. Косится на меня. Его насмешливый взгляд колючками проходится по коже."
"— Здесь я решаю, кого и как называть, — тихо говорит он. — А за направленный на меня ствол придётся ответить.
Всё так же улыбаясь, Макс стреляет по своим мишеням.
Илья жмет на кнопку, они подъезжают к нам. Опера считают очки, чтобы было честно.
— Макс, да она тебя сделала, — посмеивается Егор. — Тридцать очков у Ивы и двадцать девять у тебя.
Внимательно смотрю на его мишень. Ушел немного на шесть часов, буквально по границе.
— Один-один получается, — добавляет Денис.
— Получается, — хмыкает Хам. — Следующий раунд по нормативам. Увидим, чего стоит наша детка, — подмигивает мне, разворачивается и, зацепив Илью плечом, уходит из тира.
Парни идут за ним, а я снова подхожу к стене и рассматриваю ножи, вошедшие точно в пазы, сделанные ранее.
Вынимаю холодное оружие. Отхожу к столам, в своей ладони чувствуя тепло сбалансированной рукояти. Подкидываю один нож невысоко в воздух, покачиваю, привыкая к весу. Беру за лезвие и метаю в стену. Он переворачивается в воздухе, входит в поверхность, но тут же падает на пол.
— Черт!
Разозлившись на себя, следующий замах делаю резче и вошедший в цель нож остается на месте.
