Марьянин поднимает меня на руки и осторожно опускает в воду прямо в белье. Снимаю все с себя. Он забирает и кидает в мусорку.
— Новое куплю, — комментирует, устраиваясь на полу у стены.
Мне все равно. Даже если не купит, то я бы больше никогда это не надела. Уж лучше голой, чем так.
Опустившись в воду с густой, шелестящей пеной по самый подбородок, прикрываю глаза, слушая, как часто стучит мое сердце. Макс молчит. И я …
— Я думал, у меня крыша уедет за эти сутки, — тихо признается майор. — Еще никогда в жизни за всю мою гребаную практику мне не было так страшно.
Каждое слово болью отзывается внутри. Это гораздо ценнее пафосных фраз о любви. Он открыт и искренен, а это дорогого стоит. И мне хочется ответить ему тем же.
— Я тебя ждала, — делюсь и я. — Разговаривала с тобой в своей голове.
— Наверное, я услышал.
Оттолкнувшись ладонями от стены, Макс встает на колени прямо у края ванной. Находит мою мокрую руку в пене, сжимает, тут же намочив рукав своей рубашки.
— Я сейчас буду говорить.
Не спорить, не перебивать, — командует.
— Это приказ? — устало улыбаюсь."
"— Естественно, — хмыкает он и тоже отыскивает для меня улыбку. Именно сейчас Макс настоящий, не играет и не прячется за маской циничной сволочи. — С этой минуты ты живешь здесь. Вместе с Тагиром. Со службой, детка, тоже придется завязать. Хватит в нашей семье одного мента.
— Хорошо, — спокойно соглашаюсь.
Марьянин ведет бровью, удивленно глядя на меня.
— Вот так просто? — недоверчиво ухмыляется.
— Оперативная служба — не моё, ты был прав.
В глубине души я это знала, но у меня была цель. Я должна была дойти до конца.
— У тебя все получилось. Я видел тайную комнату.
— Черт…
— Отличная работа, детка. Ты сделала то, что не смогли мы, потому что связаны правилами. Ты помогла нам себя найти. Если захочешь, я могу устроить тебя в следственный к Лене.
— Нет, Макс, — качаю головой. — Я хочу рисовать. Хочу просто быть собой и делать то, что мне нравится.
— Это отличный план. Я готов его поддержать, — кивает он.
— Тогда помоги мне найти реабилитационный центр для детей, столкнувшихся с насилием. Любым. Сексуальным, домашним. Если им нужен педагог. Я бы поработала там какое-то время. Мне это необходимо.
— Решим, детка, — он водит пальцами по моему предплечью. — Все решим.
— Надо Шаману будет сказать спасибо, — ловлю его пальцы под водой и переплетаю со своими.
— Угу, — хмыкает Марьянин. — Психолог херов. Скажем. Вылезать будешь?
— Да.
