У него звонит телефон.
— Марьянин, слушаю, — отвечает слишком резко. — Да чтоб вас! Буду скоро, — разворачивается ко всем присутствующим и виновато разводит руками. — Дэн, мне ехать надо.
— Понимаю, служба, — кивает Морозов.
— Шаман, на два слова, — просит майор.
Мужчины проходят мимо меня. Я слышу лишь одно слово:
— Присмотри.
Няньку решил ко мне приставить.
Макс уезжает, а Шаман возвращается на свое место. Рассказывает интересную историю о том, как он жил один в тайге весь свой отпуск. Уходил от людей, читал книги, ловил рыбу, охотился и медитировал.
— Поговорим? — неожиданно обращается ко мне.
— О Максе? — сразу догадываюсь.
— Пойдем, — кивком головы указывает в сторону нескольких бревен, сложенных друг на друга. — Я не съем тебя, раненая волчица, — шепотом говорит он. — Мы просто поговорим. У тебя есть право меня не слушать, если ты не захочешь.
— Хорошо, — поднимаюсь из-за стола.
Идем по дорожке. Забираемся на бревна. Шаман достает из внутреннего кармана куртки портсигар, а внутри самокрутки.
— Травка? — усмехаюсь я.
— Не совсем, — хитро щурится он. — Хочешь попробовать?
— А давай, — решаюсь я.
Он долго раскуривает самокрутку. Делает несколько затяжек, задерживая дым в легких, и отдает мне. Во рту остается очень специфический привкус. Это точно не травка. Что-то другое, но мне будто становится легче при абсолютно ясной голове.
— Я учился у одной женщины-травницы, — поясняет он. — Но говорить мы будем не обо мне, а о вас с Максом. Ты не обижайся на меня, Ива. Макс для меня не просто коллега и друг.
Он как брат. А брату я желаю только счастья. А сам он его не желает, боится, сторонится, потому что разочарован в людях, жизни, женщинах. Вокруг него было слишком много несправедливости. Ты только ему не говори. Он мне язык оторвет за то, что его душу перед тобой вскрываю, но иначе нельзя. Иначе вам обоим будет больно, — передает мне дымящуюся самокрутку. — Я видел, как он на тебя смотрит. Между вами искрило на таком уровне, что все слои атмосферы могло пробить.
Марьянин бы даже не переспал с тобой, хотя утверждал обратное.
— Почему? — сделав затяжку, вновь возвращаю самокрутку Шаману.
— Потому что запал. По-настоящему, сразу. Понимаешь?
— Пока не очень.
— Макс бы не полез в чувства. Они бы его остановили, и он свалил бы к шлюхам, как привык делать всегда. Но это бы не сработало. Без тебя ему было бы пусто.
— То есть, вы поспорили на меня, чтобы ему не было хреново? — вздергиваю бровь.
— Не-е-ет, — тянет Шаман.
