Это все, на что у меня остались силы, и еще на то, чтобы поднять руку вверх и показать ему «фак».
Да, Марьянин, меня выворачивает от боли!
Я не знаю, куда от нее спрятаться и повернула не туда. Надо было к выходу, а я иду вглубь коридора, всхлипывая, натыкаясь на кого-то из наших парней.
— Ив? — по голосу узнаю Лену. Поднимаю на нее растерянный взгляд.
— У-у-у, как все хреново. Пошли, — она берет меня за плечи и разворачивает к своему кабинету.
— Я не… — вяло сопротивляюсь. Пустая.
— Пошли, пошли, пока никто из начальства не увидел, — заталкивает меня к себе и запирает дверь на ключ.
— Что случилось-то?
Провожает к столу. Надавив на плечи, усаживает на стул. Все звуки кажутся такими громкими…
— Хотя можешь не говорить, я и так догадалась.
И тут до меня доходит вся неприглядная правда. Все уже знают. Весь отдел перемывает мне кости на каждом шагу. Как дальше-то быть? Как работать в этом коллективе дальше? Как в глаза людям смотреть? Макс уничтожил меня. Не только внутри, но и снаружи.
— Марьянин, сволочь!
Растерянно хлопаю ресницами, не зная, что ответить.
Лена ставит передо мной две чайные кружки и открытую бутылку коньяка. Разливает янтарный алкоголь, бросает в каждую кружку по чайной ложке и приоткрывает окно.
— На всякий случай, — поясняет она и присаживается напротив. — Пей, а то на тебе лица совсем нет, — ударяет керамическим бортиком о мой. — Давай, девочка и станет легче."
"Я неожиданно для себя нервно улыбаюсь, послушно делая маленький глоток обжигающего коньяка.
— Ты сильная и обязательно справишься.
Шумно выдыхаю и залпом осушаю бокал. Огненная жидкость опаляет пищевод и стекает в желудок. Передергиваю плечами и зажмуриваюсь. Дышать становится легче, а тугая пружина внутри немного ослабевает.
Глава 38. Максим
Сука, недоступен! Раздраженно кидаю телефон на стол и подхожу к окну. Мотоцикл Ивы, как ни в чем не бывало, стоит на служебной парковке. Запретил выпускать его с территории. Меня она видеть не хочет, но и убиться я ей тоже не позволю. Мне сообщат, когда попытается покинуть территорию, тогда и поговорим.
Открываю створку и прикуриваю сигарету. Глубоко затягиваюсь и всеми силами стараюсь унять бурю, что разносит внутренности в щепки. Я, блядь, не хотел, чтобы все так получилось. Да вообще не понятно, кто мог рассказать Иве про этот дурацкий спор, если знали только мы с Шаманом? Тот бы не стал болтать, я уверен на тысячу процентов.
Выдуваю струю дыма и тушу окурок в пепельнице. Ничего, разрулю. По любому.
