— Амплуа изощренного коррупционного государственного служащего совершенно не ваше по психотипу, — прямо обращаюсь к Вану.
— Нагло злоупотреблять своим положением я не буду, — качает головой бизнесмен. — Но там, где карты зависят от человека, который их раздает, где он имеет законное право продавать товар тому, кому считает нужным, какой нормальный человек не воспользуется этим преимуществом? Особенно если это абсолютно законно. Я имею на это полное моральное и юридическое право.
— С этой стороны вы, безусловно, правы, — соглашаюсь с его логикой.
— Цинично, но когда со мной произошла вся эта неприятная ситуация, я обзванивал других застройщиков, пытался поднять проблему до уровня профсоюза, — вспоминает Ван Мин Тао с горечью, глядя на огни ночного города. — У меня ничего не получилось — никто не захотел связываться с политическими вопросами.
— И что вы планируете теперь?
— Сейчас, когда мне повезло, я не буду никого специально топить или мстить. Потому что моя главная цель — построить действительно хороший жилой район, который станет настоящим прорывом в строительной индустрии столицы.
И я это гарантирую всей своей репутацией.
Бизнесмен поднимает руки и демонстрирует нам кожу, обожженную сталеварскими плавками, и покрытые мозолями ладони с зазубренными от тяжелой работы ногтями.
— Потому что я, Ван Мин Тао, могу отвечать за качественную работу только одного человека в мире — самого Ван Мин Тао, — продолжает он. — За работу других рук или голов я отвечать не могу и не буду.
Если я стану отдавать цемент сам себе по себестоимости, то стоимость квадратного метра жилья в нашей столице составит около тысячи пятисот долларов, что на тридцать процентов ниже средней рыночной. Да, я нагло буду обеспечивать сырьем именно то производство, за качество которого смогу лично отвечать.
— Никогда бы не подумала, что вы решите строить карьеру государственного служащего, — искренне признается вьетнамка.
— Как и я сам! Мне меньше всего на свете нужно в пятьдесят два года искать себе на шею начальника, которого у меня не было последнюю четверть века.
Особенно такого недружественного, как представители Центрального комитета.
— Тогда для чего вы на это пошли? — с любопытством интересуюсь у него.
— Для того чтобы окончательно доказать и показать, в том числе самому себе, что моя давняя задумка действительно осуществима на практике. Моя совесть абсолютно чиста, потому что мой микрорайон будет самым дешёвым и качественным в городе.
