Если выезжаем сейчас, прибудем как раз вовремя, учитывая вечерний трафик.
— Отлично, поехали, — Хуан ставит чашку на стол, демонстрируя готовность к действию.
Лян Вэй извлекает из бумажника купюру соответствующего достоинства и кладет её на стол. Затем оба поднимаются и направляются к выходу из комнаты. Когда бойфренд открывает раздвижную дверь, пропуская Хуан Цзяньру вперед, Ши Тин внезапно вскакивает с места. Её решение созревает мгновенно и окончательно:
— Стойте! Я с вами.
* * *Хуан Цзяньру нервно постукивает пальцами по рулю, пытаясь скрыть тревогу под маской спокойствия.
Ши Тин, устроившаяся на заднем сидении, внимательно изучает затылок Лян Вэя, словно пытаясь прочесть его мысли.
— Хуан, а много ты им сегодня отдала? — интересуется Лян Вэй, пока та перестраивается в соседний ряд.
— Четырнадцать тысяч юаней, всю сегодняшнюю кассу. Больше у меня просто не было.
Она делает глубокий вдох, аккуратно перестраиваясь в соседний ряд, где движение кажется чуть более интенсивным. Когда она продолжает говорить, в её голосе появляются ноты сдерживаемого гнева:
— Почти две тысячи долларов улетели псу под хвост! — Хуан Цзяньру тяжело выдыхает, на секунду прикрывая глаза на светофоре.
— Люди за эти деньги целый месяц работают! Если получится решить ситуацию и как-то их наказать, то чёрт с деньгами. Я уже смирилась, что они безвозвратно утрачены. Буду считать это своеобразным уроком.
— Да если получится этим уродам испортить жизнь, то я к вам в сауну третьей поеду! Буду… — подруга делает широкий жест рукой, — абсолютно всё, что угодно! Лишь бы срослось.
Я-то думала, что была единственной. Даже мысли не было, что это системная практика.
— На то и расчет, — Лян Вэй глядит на дорогу. — В истории, которую я рассказал, никто тоже не думал о системном характере вымогательства. Просто они не учли фактор случайности и встретились с человеком, который оказался на несколько лбов выше. А в иных обстоятельствах эти случаи так и остались бы незамеченными.
— Так бы и было, — кивает Хуан Цзяньру.
— У Козлика была одна особенность — по профессиональным вопросам он всегда соблюдал строжайшую конфиденциальность, никогда не распространялся о служебных делах.
Но когда дело касалось личного противостояния, он мог проявить невероятную принципиальность, вплоть до крайностей.
— Не кажется ли тебе, что он был чрезмерно самоуверенным? — Ши Тин фыркает с некоторой долей скептицизма.
— По секрету: одно из его прозвищ было «Стрелок». Закрепилось за ним после известного инцидента.
