- Изнасиловать девчонку? А теперь ей и то и это на блюдечке с голубой каемочкой готов преподнести, дабы замолить грехи перед матерью. Негодяй твой Аркаша, каких поискать надо.
- Да, он не подарок, но и не насильник!!!
- Что? О ком вы говорите? - сипло спросила я с порога кухни, быстро сопоставляя факты из полученной информации.
На мне скрестились две пары обеспокоенных глаз.
- Машенька, это не правда. Не слушай эту болезную.
- Мария, еще какая правда. Скажи ей Егорушка.
В моей голове начали отплясывать канкан все имеющиеся в наличии тараканы, набат загремел во всю мощь, готовый разорвать мою бедную черепушку надвое.
Ну о чьей жизни могли рассуждать практически не знакомые бабульки? Конечно, обо мне. Потому что, по сути, я стала единственным связующим звеном. Вокруг воцарилась тишина. Пошутить бы сейчас, чтобы немного разрядить обстановку, да только вот не могу. Не шутится что-то. Если это и правда, то баба Маша здесь совершенно не причем. Она не в ответе за действия своего сына.
Бред. Какой же бред. Егор Валентинович сжал мое плечо, пытаясь морально поддержать. Как вовремя с его стороны. Я отшатнулась от него, как от прокаженного. По его глазам я видела, что все сказанное раннее двумя женщинами и додуманное самостоятельно, посредством логических цепочек, самая настоящая правда. И у меня не было оснований ему не верить. Какой бы он не был, но он на самом деле никогда не желал мне зла, а только хотел помочь, по своему конечно и не всегда вовремя, но помочь.
Мамочка, бедная моя. Тебе так много пришлось пережить. Жаль, что ты так рано ушла.
- А у Вас, Егор Валентинович, откуда данная информация?
- В смысле? – недоуменно уставился на меня Босс.
- Почему Вы решили, что это правда? Слухи? Чьи-то разговоры, домыслы? Так голословно обвинять человека в таком, надо иметь крепкие яйца.
- Мария.
- Машенька.
Я посмотрела на обеих так, что они разом захлопнули рты.
- Ну и? С чего Вы взяли, что Аркадий Олегович, - я запнулась, было тяжело вслух это произнести, - изнасиловал мою маму.
- Соросов сказал. Ему нет причин врать. Он надеялся, что ты его дочь, но хотел, чтобы все как-то по-человечески было.
- И выложил Вам, можно сказать постороннему человеку, такие факты?
- Соросов любил твою мать, - попытался защитить коллегу Егор Валентинович.
- А Вы бы стали выносить сор из избы, особенно, если бы это касалось вашей, так называемой «любимой»?
Шеф задумался. Конечно, все может быть.
