Сосновский отвечал на поцелуи, а перед глазами в который уже раз мелькала надпись на банке: «Тушенка свиная… Наркомпищепром… 350 г… ГОСТ 5284–34… партия 3682».
Коган сидел на бревнах и смотрел на Волгу, изредка бросая в воду мелкие камешки. Недалеко, у самой воды, какой-то рыбак смолил отремонтированную лодку. Запах смолы и дым костра, на котором стояло ведро, доносились и сюда. От этого Борису казалось, что снова он вернулся в детство, в котором были дальние родственники, жившие в Крыму. И почти ежегодные поездки на море.
И такой же вот берег, только не река, а бескрайние просторы до самого горизонта. И тоже кто-то смолил лодку, тоже причаливали рыбаки и от их баркасов пахло рыбой.
– И что ты думаешь? – спросил Шелестов. Максим сидел верхом на старом чурбаке и гонял во рту спичку, щурясь на вечернее солнце. Неподалеку переминался с ноги на ногу Маринин.
– В принципе, режим у них серьезный, – Коган покрутил в пальцах очередной камешек, но не стал бросать его в воду. Отряхнул руки и продолжил: – Проникнуть на мост просто так нельзя.
Получить документы сложно: надо пройти определенную процедуру, доказать, что тебе очень надо, или иметь приказ соответствующего ведомства и запрос на пропуск. Причем ограниченный во времени. Даже командировочное удостоверение и письмо от наркомата не гарантируют, что НКВД не сделает дополнительный запрос, чтобы выяснить, а правда ли тебе давалось такое задание и точно ли тебе надо на мост. Я, кстати, на мост так и не попал. Поводили меня по краю, осмотрел насыпи, стрелки, шпалы, рельсы, потом проводили с богом.
– То есть ты полагаешь, – спросил Максим, – что легально даже с хорошими документами диверсанты попасть на мост не смогут?"
"– Рискованно. Я бы не стал на их месте даже пробовать. Один попадет, десять спалятся сами и спалят первого. И тогда вообще никому не подойти – охрана поймет, что их чуть не обвели вокруг пальца.
– А если скрытно? Интересно узнать взгляд со стороны свежего человека.
– А ты помнишь, когда мы на лодке плавали, сколько глаз на нас смотрели в бинокли.
Там в переделах прямой видимости было, кажется, три военных судна. Я потом еще понаблюдал. Любое движение по воде, даже самое незначительное, обязательно будет в поле зрения наблюдателей с катеров дивизиона или постов на мосту.
– Вывод: мост взорвать нельзя? – поторопил Когана Шелестов.
– Взорвать можно все, – покачал головой Борис. – Вы слышали, что у японцев в их культурно-военных традициях есть такой термин – токкотай[6].
