Несколько пассажиров, ехавших в вагоне, поспешили к открытым дверям. Сосновский схватил за руку Любу и потянул к выходу. На улице он сразу стал смотреть на небо в поисках самолетов. Ага, вот они. Сплошную волну разбили заградительным огнем. Бомбардировщики стали маневрировать, ломать строй и все же упорно двигались в сторону города, к заводам.
Михаил сильнее сжал руку женщины и потянул ее к небольшому овражку. И сделал он это вовремя. В воздухе вдруг раздался тоскливый вой падающей бомбы, потом еще одной.
Они успели укрыться.
Сосновский толкнул Любу в овражек и следом спрыгнул сам. Не церемонясь, он повалил ее и лег сверху, закрывая своим телом. И тут земля вздрогнула: Михаил от неожиданности дернулся и прикусил язык. По ушам ударило так сильно, что он сразу перестал слышать. Люба билась под ним, то ли пытаясь выбраться, то ли зарыться еще глубже. Тело женщины трясло, а может, это земля содрогалась от разрывов.
Сосновский понимал, что не может быть столько бомб. Это же не передовая, это просто мозг паникует.
И земля уже не сыплется на спину… Но вот снова удар, теперь дальше. Земля снова со стоном вздрогнула, где-то совсем рядом в овраг побежал ручеек сухой земли и мелких камешков. «Слышу, – обрадовался Михаил. – Черт, а я уже думал, что у меня барабанные перепонки лопнули, так близко был взрыв».
– Люба! – позвал он, наклонившись к щеке женщины. – Люба, как вы?
На миг Сосновский испугался, что случилось страшное, но вот Люба пошевелилась, поднесла ладони к лицу и сжала ими щеки.
Она что-то шептала, всхлипывала. Михаил не удержался и провел ладонью по волосам женщины. Люба повернулась на бок, потом откинулась на спину. В ее глазах было столько страха, мольбы, женской одинокой беспомощности, что Сосновский не удержался. Он медленно наклонился и поцеловал Любу в щеку.
– Все хорошо, что вы… Все закончилось.
И тут он почувствовал ее губы – мягкие, трепетные, взволнованные. Люба взволнованно дышала, чуть постанывая, как будто пыталась отдаться ему прямо здесь.
Трудно такое выдержать. Михаил обвил Любу руками и накрыл ее губы жадным поцелуем.
– Катеров здесь не было, – уверенно заявил заместитель командира дивизиона Решетников."
"Лицо этого молодого капитана третьего ранга было в копоти. Кажется, во время бомбежки от осколка бомбы загорелся один из катеров, и все, кто был рядом, принимали участие в спасении судна и экипажа. Сняв флотскую фуражку, Решетников провел рукой по коротким непослушным волосам.
