Шелестов сидел на корточках в земляной щели, вырытой для защиты от авиационных налетов недалеко от въезда не нефтебазу. Сегодня днем сюда прорвались вражеские самолеты.
Максим смотрел, как слаженно работают девичьи расчеты зенитных автоматических пушек. Несколько раз самолеты прорывались к Волге, но прицельно бросать бомбы им не давали, заставляя держаться на большой высоте. Шелестов видел, как работают дымоустановщики: сплошная пелена дыма растягивалась ветром по реке, закрывая и мост, и берега, и ориентиры для вражеской авиации.
Две бомбы с ужасающим свистом понеслись к земле. Шелестов втянул голову в плечи и снова посмотрел на девчонок. Никто не прятался, все работали, как один организм. Бомба упала метрах в четырехстах за спиной. Земля содрогнулась, как от боли, на голову полетели мелкие камешки.
Маринин спрыгнул в щель, снял фуражку, вытер потный лоб, отряхнул колени и покачал головой:
– А ни хрена у них не выйдет, Максим Андреевич. – Оперативник ткнул пальцем в сторону зенитчиц: – Вот и из-за таких девчонок не выйдет!
– Эх, им бы в школьных платьицах по паркам гулять, мороженое кушать, – согласился Шелестов.
– Ничего, придет время – со всех спросим.
– А давай-ка я тебя спрошу, Максим Андреевич. – Маринин натянул на голову фуражку и строго посмотрел в глаза Шелестову: – Тебе своей головы не жалко, так ты бы о других подумал, что ли! Что за цирк ты устроил по тем адресам, которые были у тебя в списке?
– Так, небольшая проверка, – улыбнулся Шелестов.
– А если бы тебя милиционеры подстрелили, а если бы на наших оперативников нарвался? Ты мне объясни, как бы мы оправдывались перед твоим начальством?
– Ладно тебе, Глеб Захарович, – похлопал Маринина по руке Шелестов. – Все обошлось, риск был минимальным. Зато я получил сведения из первых рук, а не читал чужие отчеты, аналитические справки и декадные сводки.
– Партизанщина! – недовольно бросил Маринин."
"– Не скажи, – усмехнулся Шелестов и стал загибать пальцы.
– Сколько бы я времени потерял, читая ваши сводки и справки, изучая дела пособников и подозреваемых? Это все чужой взгляд на ситуацию, чужое мнение, а решение принимать придется мне, сейчас и здесь. Вот и смотри! Я походил по базарам, по очередям, я вдыхал тот же воздух, смотрел в глаза людям, слушал, что они там говорят. А в трудные минуты люди не врут и красивую мину не делают. И я понимал не столько слова, сколько саму атмосферу.
