Михаил дернул назад головой, стукнулся о стенку, кулак его противника скользнул по скуле. Не сильно, даже не ободрав кожу. Это был не столько удар, сколько жест унижения и запугивания. «Это все не то, мне нужно понять, насколько он подготовлен, – думал Сосновский. – Многие умеют драться, но совсем у немногих есть школа».
И тогда Михаил резко ударил снизу по рукам своего противника, срывая его пальцы со своей одежды. А чтобы это не насторожило Алексея, он тут же нелепо, почти по-женски, ударил его по лицу ладонью.
И так, чтобы как будто случайно большой палец раскрытой ладони задел глаз противника.
Михаил отшатнулся в сторону, чтобы не быть прижатым к стене. Он почувствовал кураж, его просто распирало от вдохновения. Не увлечься бы и не покалечить. Он старательно делал испуганные глаза и пятился от Алексея. А тот, выругавшись матерными словами, но как-то не очень уверенно, держал ладонь у своего глаза, другим свирепо сверля «инженера».
«Ну, сейчас он проявится, – весело подумал Михаил. – Я его довел до белого каления, теперь он кинется на меня».
– Ах ты сука! – выпятив челюсть, прошипел Алексей и пошел на своего противника. – Ты что, не понял? Тебе жить надоело? Да я тебе сейчас такую жизнь устрою, ты у меня до пенсии не доживешь, ты у меня всю жизнь на аптеку работать будешь!
«Ну, давай, – мысленно подтолкнул Алексея Сосновский. – Мне бы только не показать, что я умею, а то он сразу заподозрит, что я не лыком шит. Физика, куда без нее».
И тут кулак Алексея взвился вверх, но это не стало для Сосновского неожиданностью – обычный обманный прием.
А второй кулак моментально врезался Михаилу в живот. Он успел чуть отступить, напрячь мышцы, чтобы ему не сломали ребра. Удар был чувствительным, хотя Михаил старательно раскрыл рот, хватая воздух. «Сейчас я тебе покажу, поганец», – подумал он. И когда Алексей снова нанес ему удар, теперь уже в голову, Сосновский подставил обе руки, погасив инерцию удара. Его правая рука соскользнула и резко ударила противника по уху.
Это был болезненный удар. Не такой, как в нос, ломающий хрящи и вызывающий обильное кровотечение, но все же попрыгать и повыть от боли придется.
– Ах ты… – взревел от боли Алексей. В его голосе послышались незнакомые интонации. Как будто он хотел выругаться и с его губ едва не сорвалось иностранное ругательство.
– Перестаньте! Алексей! – взвизгнула появившаяся откуда ни возьмись Люба. Она как вихрь вклинилась между противниками и закрыла спиной Михаила.
