– Ну нет, Гермес, я… – начал было товарищ, но Аверин прервал его взмахом руки:
– У нас нет времени на споры. Это дело колдуна. А у вас семья и дети. Позаботьтесь о Кузе, хорошо?
– Хорошо… – тот опустил голову.
– Вот и отлично. Мы уже попрощались, поэтому я пошел.
На входе в лаз Аверин на мгновение позволил себе остановиться и обернулся. Обвел взглядом уже начавший готовиться к осени парк: светило солнце, и красные и желтые листья на кленах словно сияли в его лучах. Перевел взгляд на светлое и чистое, по-осеннему прозрачное небо.
Потом посмотрел на друга. Виктор выглядел бледным и потерянным.
Аверин отвернулся. Больше не оглядываясь, он пробрался в склеп.
Внутри царил полумрак и пахло свежим деревом. Не теряя времени, Аверин написал имя и открыл алатырь. Достал меч из ножен и, раскрутив звезду, провел лезвием по руке, оставляя глубокий порез. Он вытянул руку вперед, стараясь, чтобы кровь капала прямо на открывающийся коридор. Несколько капель упали на колеблющийся узор.
Глава 15
Алатырь сиял, коридор был открыт, но никто из него не выходил.
Проклятие… не сработало? Он не услышал? Неужели все зря и надежды нет?
Аверин подождал еще немного, потом зажал рану рукой и усилил знак затворения, останавливая кровь. Не хватало еще, в довершение к остальным проблемам, привлечь внимание какого-нибудь любопытного дива первого класса.
Он уже поднял руку, чтобы закрыть коридор, как линии поплыли и из зияющей дыры показалась человеческая голова с длинной седой бородой. Аверин отскочил в сторону, пригляделся и, к своему изумлению, узнал князя Ромодановского, одного из похищенных узников.
– Да помогите же! – Пожилой колдун протянул руку, и Аверин, приблизившись, помог ему выбраться."
"И тут же коридор вытолкнул еще двоих – князя Бельского и женщину, лицо которой тоже показалось знакомым. Ну конечно! Это же Екатерина Френкель!
Выбравшись, чародейка с тревогой наклонилась над коридором. И едва успела шарахнуться в сторону. Линии узора расплылись, и из темного провала появилось несколько огромных черных лап, оканчивающихся острыми, похожими на косы шипами.
Между двумя из них, с белым от ужаса и боли лицом, висел бывший министр обороны Мещерский.
Покинув коридор, див осторожно положил бывшего министра на плиты склепа, Френкель немедленно бросилась к нему и принялась приводить в чувство.
Аверин ощутил давление силы, сердце начало бешено биться, в глазах потемнело, а в ушах отчаянно загудело. Но он шагнул вперед, протягивая меч.
«Он спас своих людей.
