А потом князь очень сильно помог Распутину. Получив Митрофана из Пустоши, где стерлись приоритеты о защите государства и монарха, он выставил ему приоритеты на служение себе и собственную защиту. В результате Митрофан не доложил о предательстве князя и спокойно действовал против интересов империи.
– Как Распутин сумел его сломать? – спросила императрица.
– Не знаю. Но он боялся. Рыдал, умолял отпустить. Митрофан – сильный див и в этом мире уже давно. Даже без приоритетов, он просто так не пошел бы на предательство.
– Можно ли назвать предательством службу своим… – тихо проговорила императрица.
– Вы шутите? – внимательно слушавший Владимира Кузя подался вперед. – В Пустоши нет своих! Все друг другу чужие!
– Что-то изменилось… – медленно проговорил Аверин и спросил: – Владимир, так что сделал Митрофан?
– Он сказал про убийство. Могу предположить, что Митрофан убил адвоката Захарова и его кровью измазал алатырь в комнате вызова Кантемирова. Ваш фамильяр сказал, что это могло стать меткой, знаком при открытии коридора.
Таким же ориентиром, каким была кровь колдунов в Шлиссельбургской крепости.
Кровь колдунов…
– Медосмотр… накануне их пропажи… он ведь был общий, да? – Аверин почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове. – Владимир, нужно срочно позвонить в Петербург. Здесь есть телефон?
– Нет. Но есть в Оружейной палате, недалеко. Пойдемте туда. А Сергей Дмитриевич и Кузя уведут ее величество в подземный ход.
До Оружейной добрались без приключений. Войдя внутрь, Владимир указал на стилизованный под начало века телефон, висящий возле стеклянного стенда с огромной конструкцией, по виду напоминающей седло.
Только размером намного больше, чем обычные седла. С украшенного золотом и жемчугом и обтянутого замшей каркаса свисали ремни и цепи, оканчивающиеся крупными острыми крюками. Аверин понял, что это: седло для полета на крупных крылатых химерах. Императорское седло.
– Звоните, – сказал Владимир, – я сейчас.
Аверин кивнул и схватил телефонную трубку.
– Николай Антонович, – закричал он, услышав голос Серова, – вы были сегодня в Шлиссельбургской крепости?
– Да, – ответил тот.
– Я отдал амулет Рождественскому, как вы и просили. Князь все еще в тюремной больнице, но ему стало лучше.
Аверин его перебил:
– Слушайте внимательно. Произошел прорыв, здесь Распутин и… еще один сильный див. А вскоре произойдет еще один, катастрофический, прорыв: в наш мир ворвутся полчища дивов. Я предполагаю, что это произойдет в Шлиссельбурге.
