И я сказал, что Кузя потерялся."
"– Хорошо, – шумно выдохнул Аверин. – Ну что, тогда пойдем.
– Сейчас? – слегка растерянно проговорил фамильяр.
– А чего тянуть? После мне нужно будет еще восстановить силы.
Они спустились в комнату вызовов. Аверин приготовил скальпель, бинты и швейный материал. И с некоторым сомнением посмотрел на свою левую руку. Может, сделать надрез на правой? Там гораздо больше свободного места. Но вдруг придется сражаться?
Он перевел взгляд на Анонимуса и нахмурился. Див изо всех сил пытался выглядеть безучастным, но было видно, что получается у него с трудом.
Да, он предвкушал кровь, но только ли в этом дело? Губы фамильяра подрагивали, на лице отражалась тревога.
– Что-то не так? – спросил Аверин.
– Нет… – Тревогу сменило смущение, див опустил глаза. – Простите.
– Нет уж. Говори, в чем дело. Сейчас не время для недомолвок.
– Хозяин, тогда, в лесу, вы уже дали мне свою кровь. И сейчас наша связь с вами… сильнее, чем с его сиятельством Вазилисом Аркадьевичем. Я подчиняюсь вам.
Это выправится со временем… наверное. Но если я снова получу вашу кровь, связь станет еще прочнее. И я могу потерять связь с юным господином. Не совсем потерять, конечно, но…
– А, я понял. – Аверин ободряюще улыбнулся. – Анонимус, все в порядке. Я совершенно не планирую перехватывать над тобой контроль. И разберусь с этим, обещаю тебе. Я давно уже должен был это сделать.
– Я буду очень вам признателен, – произнес Анонимус и опустился на колени.
– Вот и хорошо. – Аверин ослабил знак крови, нащупал вену и сделал небольшой надрез.
– Надеюсь, этого хва…
Договорить он не успел.
…Когда-то он говорил Виктору, что див первого класса, почуявший кровь хозяина, – это приговор. И толь-ко теперь в полной мере ощутил свою правоту. Если бы Анонимус не был фамильяром, Аверин не то чтобы не успел защититься, он бы даже ничего не заметил. Только что див стоял на коленях в нескольких шагах от него, и вот уже стальные пальцы сжимают запястье. Движения языка настолько быстрые, что почти не ощущаются, колдун просто чувствовал, как из его тела вытекает жизнь.
Аверин опустил глаза и поймал взгляд фамильяра, и по его коже пробежал мороз. В этих глазах не было ничего человеческого, их даже глазами зверя сложно было назвать. Как будто сама Пустошь смотрела на него.
Время тянулось мучительно долго. Казалось, прошли часы, руку стало неприятно дергать, но, наконец, Анонимус отпустил ее и отшатнулся. И остался на полу, тяжело и хрипло дыша.
