Ровно в восемь утра раздался звонок в дверь. Аверин даже специально посмотрел на часы. Секундная стрелка только-только пересекла границу цифры «12». Кузя, улыбаясь до ушей и демонстрируя при этом почти все зубы, отправился встречать гостя. А проводив Николая Антоновича в кабинет, немного пошипел ему в спину.
– Кузя, иди помоги Маргарите, – велел диву Аверин.
Тот ухмыльнулся и закрыл дверь с другой стороны.
– Не обижайтесь на него, – произнес Аверин и указал Николаю Антоновичу на кресло.
– Даже не собирался, – невозмутимо ответил министерский следователь, – он див, а я был в роли его жертвы, и он теперь будет постоянно мне об этом напоминать.
Но не думаю, что это повлияет на тему нашего сегодняшнего разговора. Вы сказали, что у вас есть важная информация.
– Да. Но сперва расскажите мне, что вам удалось узнать у тюремного врача. Мне стоит с ним переговорить еще раз?
Николай Антонович отрицательно помотал головой:
– Нет необходимости. Он во всем сознался, и ему уже предъявлено обвинение.
– Даже так? – улыбнулся Аверин.
– Ну что ж, это означает, что он по крайней мере еще жив. Что он рассказал?
Николай Антонович пропустил шпильку мимо ушей.
– Он состоял в сговоре с князем Рождественским. Сначала за взятки «лечил» князя в тюремном госпитале, а потом стал выполнять разные мелкие поручения, вроде передачи писем на волю, минуя официальные каналы. Письма он передавал некому диву, ему же доставил пробирки с кровью после «медосмотра».
– Рождественский… дьявол… вот же чертов артист… а я почти поверил в его безумие… – Аверин стукнул кулаком по столу.
– Мне нужно снова с ним поговорить. И надо удвоить его охрану и не оставлять одного.
– Это уже сделано, – сообщил Николай Антонович. – Более того, с ним в камере теперь круглосуточно находится один из тюремных дивов. А теперь поясните, почему он дьявол.
– Не он. Вам, конечно, сообщили, что тот, кто напал на ее величество, – это Григорий Распутин.
– Безусловно. И я видел прямой эфир. А потом пересматривал запись.
– Вот как? Надеюсь, вы окончательно убедились в моей непричастности?
– Никоим образом.
На вас и вашем диве ни царапины. Больше всех пострадал Императорский див.
– На императрице тоже ни царапины, – заметил Аверин, – а ведь Распутин схватил ее прямо за ногу. Вы, должно быть, не рассмотрели этого.
– Уверяю вас, рассмотрел. И видел даже больше, чем вы. Вы что же, хотите сказать, что ее императорское величество Софья сама организовала на себя покушение?
– Нет, это хочу сказать не я.
