– Это называется доверие.
Аверин резко ударил кулаком по кровати рядом с собой. И тут же, выставив щит на максимум, сильно толкнул Кузю в грудь. Тот потерял равновесие и с размаху сел на пол, машинально подставив руки. И… уставился на Аверина удивленными глазами. Зрачки приобрели обычный вид.
– Как это?! – Он дернул рукой, но она намертво прилипла к полу.
– Я же сказал, что ожидал твоего прихода. А ты пропустил мои слова мимо ушей. Неужели ты думал, я не подготовился? Вокруг алатырь.
А к дну кровати была прикреплена на кусочек пластилина моя звезда колдуна. Я по ней ударил, она упала, и ты попался.
– Обалдеть! – восхитился Кузя. – А я-то думал, вы размякли и начнете уговаривать меня, взывать к совести. А вы совсем не изменились!
– Ты тоже. И я этому рад. Но не стоит больше пытаться пугать меня. Плетью ты получишь, и сполна, во время тренировки, сегодня же. Вижу, заскучал. А пока давай поговорим. Ты ведь за этим пришел?
– Ну… почти, – немного смутился Кузя.
– А можно мне опять на подоконник? Он ведь… ну, не совсем в спальне. И дождь уже кончился.
Аверин наклонился и стер одну из линий рисунка на полу. Кузя тут же вскочил и переместился на окно. И, натянув свою длинную футболку на колени, обнял их руками.
– «Доверие»… а сами алатырь нарисовали, – пробурчал он.
– …И лег спать, даже не активировав его, – улыбнулся Аверин. – Кузя, балбес, я же за тобой в Пустошь ходил.
И за шкирку оттуда вытащил. Неужели ты сомневаешься, что я тебе доверяю?
– Не сомневаюсь… – Кузя потянул себя за ошейник. – Но я теперь понял, что все намного более несправедливо, чем я считал раньше.
Аверин вздохнул:
– Я ведь объяснял тебе. Законы начинают меняться. И если бы не история с императором, многое бы изменилось уже сейчас.
– Да помню я. Я не про это. Вот смотрите. Вы, люди, живете в прекрасном безопасном теплом мире.
С растениями, солнцем и животными. Вы едите вкусную еду и спите в теплых постелях. А дивы? Мы рождаемся и умираем посреди бескрайней ледяной пустыни. Большинство из нас не доживает даже до звериной формы, мы вынуждены жрать друг друга, потому что больше нечего, совсем! А не есть мы не можем, потому что лед забирает наши силы, мы даже спать подолгу не можем – или вмерзнем в лед, или сожрет тот, кто не спит.
