"
"Первый – крошечный песик мексиканской породы чихуахуа, в которого Лола вложила всю любовь и нежность бездетной женщины. Она ужасно избаловала Пу И, которого назвала в честь последнего китайского императора. Какое отношение древняя мексиканская храмовая собака имеет к последнему китайскому императору, Лола предпочитала не уточнять.
Вторым в квартире появился угольно-черный котище, которого Маркиз назвал в честь своего погибшего учителя Аскольдом. Кот был красив и вальяжен, настоящий четвероногий джентльмен, и иногда он так походил на Аскольда-человека, что Маркиз всерьез задумывался о переселении душ.
Третьим в квартире появился попугай. Он влетел зимой в неосторожно открытую форточку и сразу дал понять хозяевам, что поселился у них всерьез и надолго, а учитывая большую продолжительность жизни попугаев – то навсегда.
Лола отпечатала несколько десятков объявлений о найденном попугае и расклеила их по всему району, но прежние хозяева птицы так и не объявились.
Возможно, причиной этого было то, что попугай говорил, причем лексикон у него был грубый, а в значительной степени даже непечатный.
Звали его, как вскоре выяснилось, Перришон, и, по мнению Лолы, он очень плохо влиял на Пу И. Кота попугай задевать боялся – в случае чего, Аскольд мог за себя постоять.
Во всяком случае, все три питомца Лолы и Маркиза сдружились, и втроем они то и дело совершали антиобщественные поступки, проще говоря – хулиганили.
– Куда это ты свернула? – оглянулся Маркиз.
– Пу И надо забрать, а то Ухо его еще накормит чем-нибудь неподходящим.
Маркиз не стал спорить – знал, что в отношении Пу И Лола никогда не уступит ни пяди. Они доехали до Обводного канала, где у Уха была мастерская.
Приятель Маркиза Ухо получил свою кличку вовсе не за оттопыренные уши, а за то, что мог на слух определить любую неполадку в моторе любой машины. Ухо держал мастерскую, куда обращались многочисленные проверенные, давно знакомые клиенты, а Маркиз ценил его за то, что приятель быстро мог достать любое транспортное средство, начиная от армейского вездехода и заканчивая, как сегодня, детской коляской.
Сейчас коляска, сложенная, стояла в углу мастерской, а на матрасике рядом сидел пупс в комбинезоне, который использовался в качестве ребенка. Пупс умел шевелить руками и говорить «мама».
Возле пупса разлегся Пу И, который хрустел чем-то явно недозволенным.
– Ну так и знала, – набросилась Лола на Ухо, – это же соленые сухарики, ему нельзя!
– Да? – удивился Ухо.
