Голос взвыл снова, в нем теперь звучали какие-то инфернальные, апокалиптические ноты. И ноты эти были так сильны, что уже было не до слов, которые он произносил — волей-неволей ум обращался только к этим инфразвукам, ужасным, пугающим.
Напряжение оказалось столь сильным, что одна из женщин не выдержала. Она вдруг повалилась со стула, выгнулась, распрямилась, стала биться на полу. На миг все умолкли. Умолк растерянно и инфернальный бас.
— Это транс, — зашептали вокруг, — сейчас она начнет вещать!
— Это не транс, — хмуро заметил Загорский, — это простой эпилептический припадок.
Он первым заметил пену, выступившую на губах у женщины, оценил тяжелое дыхание и остекленевшие глаза. Спустя секунду Нестор Васильевич уже опустился рядом, скинул пиджак, подложил ей под голову, голову повернул набок, снял с ее платья ремешок, свернул его, аккуратно сунул между зубов женщины.
— Окно, — сказал он повелительно, — откройте окно.
Несколько человек бросились к шторам, раздернули их, распахнули окна. В комнату ворвался свежий воздух.
Загорский тем временем нащупал какую-то точку на руке у женщины, начал ее массировать. Конвульсии стали понемногу утихать. Нестор Васильевич воспользовался этим, сильно, но бережно обхватил женщину, наклонился над ней, стал что-то шептать на ухо.
Эта странная терапия довольно быстро дала результат. Женщина перестала биться, обмякла, лежала теперь неподвижно. Щеки ее порозовели.
— Что теперь? — растерянно спросил один из присутствующих.
— Везите в больницу, пусть ее осмотрит доктор, — сухо отвечал Загорский.
После этого он вышел из комнаты, даже не забрав пиджака. За ним поспешал Бокий. Спустя минуту они уже шли по теплой предвечерней улице.
— Удивительно, — наконец сказал чекист. — Как вам удалось так быстро справиться с приступом?
Нестор Васильевич холодно отвечал, что учителями его были посвященные даосы, а у них свои методы. В частности, они полагают, что эпилепсия — это что-то вроде одержимости. И тут не последнюю роль играет верно подобранное слово или, говоря проще, заклинание.
Сам Загорский не очень-то верит в действие зловредных духов, однако мозг — это величайшая тайна вселенной, надо только чувствовать, как с этой тайной обращаться, и тогда возможны совершенно удивительные вещи.
— Да-да, именно так, — воодушевился Бокий. — И мы с Александром Васильевичем как раз изучаем тайны мозга…
Загорский поморщился. Он-то думал, что здесь действительно занимаются исследованиями, а тут показывают ярмарочные фокусы.
