Потому что, порвав один раз с мужчиной, особенно таким, как Загорский, обратно с ним не сойдешься. У них, у мужчин, ведь тоже есть своя гордость, хоть и другая, не такая как у женщин. Они не понимают игры, тонкой интриги, они не различают вызова и окончательного разрыва. Загорский, увы, в этом смысле ничем не отличался от остальных. Поцеловал ее в лоб, как покойницу и ушел. А она осталась — рыдать и грызть подушку в полном одиночестве.
Были у нее еще мужчины потом? Разумеется, были. И не оттого, что она была молода и привлекательна, а оттого, что женщине нельзя быть одной.
Женщина должна чувствовать рядом тепло, защиту, мужское плечо. Ей надо на кого-то опереться — и тогда она, как Анте́й[6], сама станет в десять раз сильнее. Значит, мужчина ей был нужен, как точка опоры? Нет, не так! Мужчина ей был нужен как рыцарь в белых доспехах, как спаситель, как любовь. Но ее рыцарь бросил ее и сбежал, а второй такой, увы, больше не появился. Да, впрочем, она и не ждала.
Годами Светлана терпела боль расставания, такую невыносимую, что пару раз пыталась даже покончить с собой, но все неудачно. Может, боялась, может, думала, что нельзя умирать: иначе что же это будет — он останется, она уйдет и никогда больше его не увидит?
Со временем душевная рана, нанесенная Загорским, болеть не перестала, но тревожила теперь не так сильно, просто ныла, как у ревматика ноют кости к перемене погоды. Могла ли Светлана подумать, что любовь и ревматизм — явления примерно одного рода? Увы, увы, очень скоро стало ясно, что время ничего не лечит, но лишь превращает острую боль в тупую и застарелую.
Впрочем, она все же посматривала на Загорского — но так, чтобы он не догадался. Лисицкая знала, что бывший возлюбленный изредка приходит на балеты, где танцует она. Знала и то, что Нестор так и не женился, и от этого в душе ее время от времени вспыхивали какие-то безумные надежды, вроде той, что он до сих пор ее любит и однажды после представления на глазах у всех подойдет, встанет на колено и попросит быть его женой.
Или бог уж с ним, с коленом, и бог с ней, с фатой, пусть уж просто скажет, что любит, что жить без нее не может и что им надо, непременно надо снова сойтись и жить так же счастливо, как и прежде."
"Однако годы шли, Лисицкая не становилась моложе, и таяла надежда, что когда-нибудь она снова увидит его с расстояния меньше, чем от балкона до рампы.
