И от этого частенько впадаю в меланхолию: хочется, знаете ли, совершенно машинально, подспудно, так сказать, быть высоким и длинноногим, с мощными плечами и поволокой в прекрасных глазах. И чтобы у девушек от одного твоего вида набухали соски и непроизвольно раздвигались колени. А у них, увы, ничего не раздвигается: девушки на меня почему-то не обращают внимания. Очень, очень обидно. И вообще, я, как и большинство людей войны, практически непригоден в мирной жизни. Все, что я умею делать, — это профессионально убивать, выслеживать, подкрадываться, прятаться и руководить командой в коллективном бою…
Теперь о моем шефе.
Познакомился я с ним на чеченской войне при весьма странных обстоятельствах. Хотя, если разобраться, к этому господину нельзя применять общепринятый стандарт понятия «странный» — я уже давненько его знаю, можно сказать, пуд соли съел и бочку водки выпил с ним совместно, а до сих пор для меня мой шеф — личность в высшей степени таинственная и загадочная.
Но давайте о деле."
"Шведов тогда был полковником ФСБ, чего-то там вынюхивал у одного из чеченских сёл, и, само собой, его очень скоро взяли в плен какие-то левые «духи», весьма «своевременно» заприметившие подозрительного славянина, шатавшегося в неположенном месте без дела. Волею случая вышло так, что я со своими бойцами как раз возвращался из рейда и напоролся на них в тот момент, когда «духи» пытались «посадить» полковника на минное поле.
Надо вам сказать, что я очень впечатлительная натура, а потому ничтоже сумняшеся дал команду своим бойцам «завалить» вредных «духов», и спас полковнику жизнь.
Как оказалось в дальнейшем, поддавшись в тот момент порыву трепетного чувства, я поступил очень разумно — полковник мне здорово пригодился. Это он подарил мне невероятную возможность «прогуляться» по Чечне под «крышей» британского журналиста и отыскать свою жену. А затем он вызволил меня из передряги с зеленогорскими бандитами и приставил к настоящему делу.
В общем, с лихвой отработал свой долг — теперь мы квиты.
Наши с полковником судьбы весьма схожи, если не принимать во внимание тот факт, что я оказался на нелегальном положении из-за чрезмерной впечатлительности и обостренного чувства справедливости, а шеф мой стал жертвой политических интриг. Даже период попадания в полосу неприятностей у нас примерно одинаковый: с июня по август прошлого года.