Девушка улыбнулась, шлепнула печать и отдала нам паспорта:
– Приятного отдыха!
Железная калитка открылась, и мы отправились складывать вещи в пластмассовые подносы, за которыми выстроилась огромная очередь. Человека перед нами заставили вытащить из штанов ремень и все увидели, что у него волосатая толстая спина и бордовые клетчатые трусы. Я захихикал, а мама легонько пнула меня в спину. Наконец, нам тоже достался поднос, мы по очереди прошли через просвечивающую камеру и оказались на свободе.
Мама отправилась в туалет, а я завис у витрины, где были выставлены всякие ненужные вещи, которые, по-моему, никто никогда не покупает.
Флаги с надписью «Россия». Матрешки. Платки, которые никто не носит на голове. Деревянные ложки, которыми никто не ест. Тарелки с фотографиями, в которые никто не кладет еду. И всякое другое.
«Пассажиры рейса номер KL 3181 авиакомпании KLM, вылетающего по маршруту “Москва – Амстердам”, приглашаются на посадку», – раздалось объявление на весь аэропорт. Мама как раз вышла из туалета, и мы отправились в еще одну длиннющую очередь – на этот раз в самолет.
У мамы было место у окна, а у меня в середине. Но мама меня пропустила к окну, а сама уткнулась в электронную книгу. Из окна было видно, как к самолету подъехала машинка с чемоданами и специальные аэропортовские люди начали грузить их внутрь. Кажется, я даже увидел краешек нашего чемодана – фиолетового в белый горошек.
– Займите места для перевода селекторов, – сказал механический женский голос.
Самолет зажужжал и немного затрясся.
И мама затряслась вместе с ним. Самолет снова громко заурчал и замолк. В проход рядом с нами вышла стюардесса и с длинной улыбкой стала показывать, как надевать жилет и маску.
– Сначала обеспечьте маской себя, затем ребенка, – сказал механический голос.
– А если я умру от недостатка кислорода, пока ты будешь ковыряться с этой маской и соображать, как ее надевать? – зачем-то спросил я и тут же хлопнул себя по голове. – Прости, прости, я пошутил!
– Никто не умрет, Морковкин, – неуверенно сказала мама, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
Самолет вырулил на взлетную полосу, разогнался, зарычал и взмыл в воздух. Мама вцепилась в подлокотники кресла, с которых тут же потекли струйки пота. А я смотрел в окно: дороги превратились в тоненькие ленточки, машины – в еле заметные точки, а потом все совсем исчезло, потому что мы влетели в облако, похожее на огромный кусок сахарной ваты. Самолет несколько раз мягко подскочил и еще быстрее ринулся вверх.
