На стене за задними партами – плакат с меня ростом: лысый старичок в очках одним глазом щурился в фотик, а другим внимательно разглядывал меня. Я сам не заметил, как вошел и оказался у одной из фотографий. Фотка была просто сумасшедшая: по комнате в потоке воды летали бешеные коты, с ними усатый дядька с выпученными глазами и стул. Рядом висела еще одна: высоко над городом, прямо посреди неба, на какой-то жердочке сидели люди в кепках. А вот совсем старинная фотография, как из бабушкиного альбома: дядька в цилиндре и грустная тетенька, замотанная в платок, висели в корзине воздушного шара.
– Это Надар, – вдруг сказал кто-то прямо у меня за спиной. От неожиданности я чуть не пукнул, а может, все-таки пукнул и подпрыгнул – совсем как коты на фотографии. Я даже не заметил, как в класс вошел какой-то учитель. Или не учитель? На учителя он не был похож. Может, это потому, что в нашей школе одни учительницы? Он был какой-то лохматый и с бородой-щетиной, и пахло от него сигаретами, как от папы.
– Прости, я не хотел тебя напугать.
Ты что-то ищешь?
– Э… я просто случайно зашел.
– Случайности неслучайны. Смотрел?
– Что смотрел? – сказал я и подумал, что этот учитель немного ку-ку.
– «Кунг-фу Панду». «Случайности неслучайны», – говорил мастер Угвэй. Люблю этот мультик, – сказал Борода-щетина, а потом засмеялся и закашлялся. – На этой фотографии – Феликс Турнашон, более известный как Надар, со своей женой. Он был знаменитым фотографом и любил делать всякие опыты. Между прочим, это он первый начал снимать не при дневном свете, а при электрическом.
И вот он придумал сесть на воздушный шар, подняться над Парижем и с высоты птичьего полета сфотографировать город. Тогда же не было таких снимков. Но ничего не получилось. Зато вот он вместе с женой: залез в корзину воздушного шара в своей студии, а снял их сын. Тебя как зовут?
– Марк.
– Прикольно. А меня Макс.
– Что прикольно? – не понял я.
– Что нас почти одинаково зовут – только ты заканчиваешься на «рк», а я на «кс».
– У нас в семье всех так зовут.
И бабушку, и маму, и меня.
– Вы все Марки? – не понял он и выпучил глаза.
– Да нет, всех на «Ма». Бабушка – Марта, мама – Марика. Хорошо еще, я не родился девочкой, а то мама назвала бы меня Мариэттой.
– Откуда ты знаешь?
– Она сама сказала.
– Да, можно считать, тебе свезло.
– А вы кто? – невежливо спросил я, потому что совсем растерялся.
– Смотря когда. Утром учу школьников химии. Днем веду в школе фотокружок.
– Вау, – пробормотал я.
