К той, в которую солдаты сложили головы всех Кровавых, Клинка Вирма и всех идаров из числа напавших. Доказательство того, кто предал и устроил нападение на отряд принцессы Леве. Ну Омер, связанный так, что и пальцем не пошевелит, там же лежит. Бок о бок с мёртвыми.
Привлекая моё внимание, рядом, на расстоянии вытянутой руки повисли сразу двое — Молак и Ариос.
Я чуть шевельнул рукой, показывая, что заметил и слушаю.
— Господин, ваш план верен, но вы забыли про одну вещь. Про ваших подчинённых. Какой прок скрывать лицо Леве, если пока вы будете идти к хоу, солдаты уже потребуют себе свою долю славы за её спасение?
Совет или упрёк был справедлив.
Я крутнулся в седле, оглядывая этих самых подчинённых. Окровавленных, усталых, перевязанных. Что-то они подлечили исарами из запасов отряда, что-то у самых тяжёлых подлечил я. Негромко произнёс:
— Креод.
Как и подозревал, он меня отлично услышал: встрепенулся, поднял взгляд, встречаясь со мной глазами.
— Ко мне.
Когда его граух поравнялся с моим, я так же негромко приказал:
— Мы едем в лагерь.
Солдаты должны молчать о том, что произошло.
Он прищурился:
— Просто молчать или…
— Молчать до тех пор, пока к ним не придут с вопросами люди короля или кто-то подобный. Ни единого лишнего слова, ни единой похвальбы о том, как они спасли дочь короля. Они должны быть немы. Смогут или лучше оставить их за оградой лагеря?
Креод нахмурился, не торопясь с ответом, наконец, кивнул:
— Смогут. Когда доберёмся, у них уже не останется никаких сил, а азарт и бодряк из крови выветрится.
Сгоню всех в один шатёр, найду дежурного адепта, он их подлечит, и они рухнут спать до утра. Сейчас же я прочищу им мозги так, чтобы они боялись даже рот открыть.
— Действуй.
Едва Креод отстал, я шевельнул пальцами левой руки.
Вы тоже займитесь этим. Не так уж и много их осталось. Приставить отдельную тень. Если откроют рот, то должны умереть.
Ариос многообещающе усмехнулся:
— Сделаем, господин.
* * *"
"Креод вернулся к повозке с ранеными, вокруг которой и сбились выжившие.
Неправильно, конечно, почти лишившись сил и оставшись, по сути, беспомощными, отказываться от дозоров, но ярость Эскары уже отбушевала своё в жилах, потребовала свою плату слабостью. Оставалось полагаться на невероятно острые чувства господина. Креод до сих пор помнил рассказы своих парней о том, как господин безошибочно навёл их на отряд реольцев в долине Ожерелья.
Хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.
