Я знал, что Кровавые немного напоминают меня самого и становятся сильнее, убивая врагов, поглощая их кровь и улучшая баланс ихора. Об этом мне прямо говорил ещё реольский Кровавый, которого я убил на склонах Ожерелья, а я с тех пор сам и с помощью теней ещё больше узнал о секретах Кровавых. Но есть ли у нас время на такой рост сил? Ещё пять-шесть дней и последние реольцы окажутся за стенами Теназа. Пожалуй, я возьму все пять дней перерыва.
Завтра с утра получу у Вира награду, и если он не даст мне новых поручений, то больше из лагеря и впрямь не выйду — пусть мои люди набираются сил перед штурмом Теназа.
С ним у меня точно будет особое задание от Вира, в этом нет никаких сомнений, и силы моим людям понадобятся.
* * *Я не ошибся ни в чём, угадал всё, даже количество отпущенных мне Виром дней.
— Так, значит, считаешь, что полностью со мной расплатился? — в очередной раз попытался вывести меня из себя Вир.
Но я не первый раз отчитывался перед ним, поэтому не стал даже считать про себя, спокойно ответил:
— Нет, не считаю, ваша светлость.
Ещё ведь остался Теназ.
— Да, верно, — кивнул Вир. — А ты после судебного поединка сильно изменился. До того дня с трудом справлялся с целями, а теперь отчитываешься об их уничтожении так, словно просто проходил мимо.
— Это кажущаяся лёгкость, ваша светлость.
Будто не слыша меня, Вир задумчиво проговорил:
— В тот день я отвернулся буквально на миг, а ты за этот миг стал другим и уже закончил поединок, который до этого вытягивал с трудом. Теперь же закончил с моим особым списком, а ведь этому последнему реольцу из Великого дома Лагер уже подбирали прозвище Клинка.
Год, быть может, два, и он действительно бы им стал.
Об этом было сказано в описании задания. Больше я не позволял себе безответственно относиться к таким вещам. Но, пусть первый удар в спину он выдержал, я не заметил за ним такой уж особой силы. Честно говоря, четвёртый по порядку оказался опасней, чем этот, шестой и почти Клинок. Но отвечать что-то нужно было: молчание затягивалось, а вперивший в меня взгляд Вир явно ждал от меня ответа.
Поэтому я пожал плечами и сказал:
— В какой-то мере, так и есть, я изменился. Но не в тот день, а день за днём, понемногу. Кем я был раньше? Адептом, который едва успел освоить десяток самых простых техник. Закий муштровал нас на совесть, и только благодаря этому я выжил в первые дни. Но опыт — это опыт. Каждая ошибка, которая меня не убивает, — я с намёком провёл пальцем по шраму на щеке, — делает меня сильней.
