А вот дальше мне стало уже не так весело, потому как выходило, что степень моей вины уже определена, как определено и наказание. Удвоенный Строй мечей и лишение звания хёнбена. Уже сегодня вечером.
Думайн поймал обратно лист, который я шмякнул на стол и толкнул в его сторону. Подумав, я буркнул:
— Неприятно.
— Неприятно? — Думайн задохнулся от возмущения. — Вот уж ты подобрал слово, Лиал. Да это едва ли не смертельный приговор. Двойной Строй мечей назначают только идарам!
— Идарам старшей крови, — поправил я его и вновь взялся за бритвенное лезвие.
Если прям сегодня под стражу, то нужно успеть привести себя в порядок. — Проходил я уже через Строй мечей, переживу.
— Я не пойму твоего спокойного отношения, Лиал, — процедил Думайн. — Кажется, ты не осознаёшь всей серьёзности выгребной ямы, куда мы с тобой попали.
— Мы?
— Разумеется, мы! — хлопнул по столу Думайн, заставив подпрыгнуть чашу со взбитой пеной. — Я твой командир, ты мой подчинённый. Если виноват ты, то виноват и я.
— Вернётся Яшмовые Весы и всё исправит.
— Что исправит⁈ — рявкнул Думайн. — О чём ты думаешь? Ты был идаром старшей крови, когда получал прошлый Строй мечей. Теперь ты младшая кровь и не переживёшь двойное наказание. У тебя что, Хранители разум отняли? Я отправлюсь с тобой, будем протестовать, требовать повторного разбора дела с призывом свидетелей. Нам нужен кто-то со стороны, не из твоих людей, для того чтобы наши слова звучали весомо. Что за бабу ты тащил вчера на руках в лечебницу? Она ведь идар? Выступит на нашей стороне или уже свидетельствовала против тебя?
Я покачал головой:
— Её имя в этой бумаге не упоминается.
Префера из Дома Виво, — поправился. — Великого дома Виво.
Думайн побарабанил пальцами по столу:
— Уже хоть что-то. Сейчас отправлю человека найти её, а лучше даже сам схожу. Кто-то ещё?
Я снова качнул головой:
— Больше никого не знаю по имени.
— Ладно, — махнул на меня рукой Думайн. — У неё спрошу, может, кого ещё подскажет.
И сам подумай, что будешь говорить, Лиал. Ты горячий парень, обычно сначала говоришь, потом думаешь. Здесь так нельзя. Отнесись серьёзней к этому.
Эти же слова повторил и Молак, едва Думайн вышел:
— Господин, действительно, будьте серьёзней. И наказание не шутка, и лишение звания не шутка.
Я доскрёб щетину, отложил лезвие и зевнул. Глаза слипаются, ладно, сейчас обольюсь ледяной водой и немного взбодрюсь.
