Да если бы я мог тебя наказать, то я бы тебя сейчас…
Погоди-ка… Что значит не зря? Что не зря?
Меня словно окатили ведром ледяной воды. Даже дыхание перехватило. С трудом сделав вдох, я, наконец, разжал стиснутые кулаки и тут же выбросил печати.
Что было не зря?
Улыбка Ирала стала ещё шире.
— Господин, сколько раз сорвались ваши техники в последней схватке? — через миг он сам ответил на свой вопрос. — Ни разу. Вы меняли проявление техник по своему желанию. Ваши удары ранили не только реольца, но и меня. Всё было не зря, господин.
Вы стали Хвао, господин. Взятых вами жизней хватило на это. Всё было не зря.
Я сообразил, что мне казалось неправильным в облике Ирала. Плотность. Он потерял в плотности и чёткости. Сейчас, зная, куда глядеть и что искать, сравнивая его со стоящим рядом Ариосом, я видел это отчётливо. Больше того, на плечах, груди и ногах Ирала виднелись белёсые полоски, словно шрамы перечёркивавшие темноту его тела.
Следы моей плети, которой я убивал реольца. Убивал в то время, когда Ирал словно поглотил его своим телом, замедляя и лишая части сил.
Всё это время Ирал уже принимал наказание.
Злость, как и желание уже осознанно наказать его, никуда не делись. Но я достаточно долго молчал, чтобы смирить не только злость, но и язык, охладить свои желания и, даже вспомнить, что вокруг не только мои тени, но и солдаты. Мало того что их господин сидит, дули крутит посреди поля тел, так он теперь встанет и начнёт стегать плетью воздух?
Хорошо, если воздух, а если Ирал проявится от моих ударов? Что, если его увидят все? Всех убивать?"
"Сколько времени я мечтал о наказании теней? Два года, три? И вот, получил, наконец, эту возможность, но не могу пойти на поводу своих желаний.
Разжал стиснутые зубы и ухмыльнулся. Пока не могу. Я так долго ждал этого момента, что лишние два-три дня или даже неделя ничего не смогут изменить.
Ничего.
Будет и наказание, будут и вопросы от меня, а пока нужно занять голову другим.
Отвернувшись от теней, я встал, гаркнул:
— Урай! Ты куда пропал? Живо доложил всё, что насчитал!
* * *— Тебе никто не говорил, что ты глазливый?
— Чего?
— Кто ляпнул про то, что разве можно было отказываться от заданий?
— Я говорил про бросать.
— Спасибо, что поправил, Домар. Только всё же ответь, никто не говорил тебе про глазливость?
— Да иди ты.
— Я еду. Как и ты. И чего-то мне нехорошо при одной только мысли о том, что мы всё ближе к лагерю и всё ближе к вопросу: а что с вашими заданиями, идары Гирь Весов.
