Далее Таол и Дивар, — представил Ортан остальных членов своего круга. — А это — наша дорогая ваира Илинора.
Мы обменялись с мачехой Трэя парой змеиных улыбок. Про себя я отметила, что в глазах матери Талинора светился явный ничем не прикрытый гнев.
— Вы настоящее чудо для Трэя и для всех нас. Признаюсь честно, никто не рассчитывал, что у вас всё получится, к тому же таким образом, — с изрядной долей язвительности сказала Илинора.
— Приятно слышать, что вы так верили в своего старшего сына, — не менее ядовито отозвалась я, выделяя слова «старшего сына».
— Скажите, а людей принято сразу после знакомства проверять совместимость в постели? — решила не уступать мачеха Трэя.
— Как видите, нет, иначе я бы начала с вашего младшего сына, — с той же неестественной улыбкой ответила я.
Женщина покраснела от гнева, больше не притворяясь радушной.
— Достаточно, девочки. Мы все рады, что Трэю так сказочно повезло, — с нажимом сказал Ортан, жестом приглашая нас к выходу, где уже ожидали два комфортабельных аэролёта.
Глава 22
Виорика ри-Анор
К счастью, каждый семейный круг занял отдельный аэролёт и мы направились к зданию Совета. Пока машина плавно скользила над садами и зданиями, у меня было немного времени всё обдумать.
Мой план по избавлению от Талинора был неидеальным, но это единственное, что я могла сделать. Мужчины тоже нервничали, но выражали это по-разному: Апир и Трэй о чём-то тихо шептались между собой, близнецы делали вид, что задремали, но меня тревожил Намир. Мой гладиатор ещё с утра был напряжён и раздосадован.
Я тихо пересела к нему на руки, хоть это и нарушало инструкции полёта.
— Мир, что не так? Скажи честно: ты всё же ревнуешь к Трэю? — спросила я.
— Причём здесь он? — удивился здоровяк. — Я вообще не ревную, просто нервничаю.
— В чём причина? Конечно, ситуация немного напряжённая, но так было всё время, пока мы вместе, а нервничаешь ты сейчас? — решила докопаться до истины я.
— Мы едем в Совет. Один из моих отцов работает там секретарём. Зная, что вопрос коснётся нашего круга, наверняка соберётся большая часть семьи.
Они меня не любят, — тихо сказал Мир, опуская глаза.
Видя боль этого сильного мужчины, я впервые почувствовала некоторое облегчение от того, что у меня нет семьи, кроме моих мужей и тех, кого я сама себе выбрала друзьями.
— У тебя есть мы. Не стоит переживать о тех, кто от тебя отказался, — я попыталась утешить Намира, обнимая его за мускулистую шею.
— Дело не в этом. Они будут говорить обо мне гадости и смеяться.
