Мы служили в звене с Дером и Милиссой Вейн, она была старше нас на пять лет. Её поставили главной над нами. Дер и Мила оба были весёлыми ребятами, и я любила их почти так же сильно, как Миру и Раса. Полгода всё было весьма неплохо: конечно, мы участвовали в различных столкновениях и задерживали преступников, но за столь короткий срок все трое получили не одну награду и даже повышение, но в один день всё пошло не так — мы попали в ловушку.
Нас ловко одурачили, заманив быстрым небольшим шаттлом за пояс астероидов, содержащих магнитную руду.
Воспользовавшись помехами в эфире, создаваемыми минералом, нас умело разбили группой шаттлов, прятавшихся там.
Не буду вдаваться в подробности, но Милу и Дера убили, взорвав их. Я сумела спрятаться за их обломками. Из-за той же руды сканеры применить не было возможности и меня не нашли, но взрывом повредило мой старенький реактор. В итоге я осталась одна на неподвижном судне среди метеоритного пояса, не позволяющего связаться с Корпусом.
Меня не искали. Каждому выпускнику академии вшивают маленький передатчик.
Как только он перестаёт пеленговаться, человека списывают, как погибшего. За неделю, что я болталась среди астероидов и обломков, оставшихся от друзей, я много раз успела проститься с жизнью, но не умерла. Меня нашли сотрудники Минералиндастриз, собиравших руду.
После всего я стала бояться космоса, не могла летать на одиночном шаттле или челноке, а это почти профнепригодность. Мира видела, как я переживаю, и они с Расом много говорили со мной, поддерживали, убеждали.
В итоге я решила, что, если бы смогла исправить поломку, то сумела бы добраться до заставы. Я прошла курсы механиков, купила этот чемоданчик, истратив все сбережения, и посещала военного психолога, но сумела снова выйти в космос в одиночестве. Со временем страх забылся, а чемоданчик остался. Из-за высокой цены я возила его с собой из чистого упрямства, в надежде, что пригодится, и вот, — как можно оптимистичней сказала, заканчивая свой рассказ.
В каюте стояла тишина, а на меня с каким-то странным выражением смотрели четыре пары глаз.
— Бросьте, это было давно. Я пережила всё это и… — закончить мне не дали, тиская и покрывая поцелуями лицо, руки, в общем, кто до чего добрался.
Я действительно отпустила ту боль. По прошествии времени осталась только грусть и, наверное, осторожность, но такая острая реакция парней вызвала нежданные слёзы, смущая меня неожиданной слабостью.
— Всё, хватит, — хрипло сказала я, вытирая слёзы.
