Неужели умереть лучше, чем быть любимой?
Боль и мольба в его низком хриплом голосе были такими сильными и откровенными, что я не смогла удержать слёз.
«А ведь я действительно ничего о них не знаю. Кто знает, почему всё так сложилось, но может, стоит просто посмотреть, куда всё это приведёт»,
— подумала я.
Хотя, четверо — это, конечно, перебор.
Намир, наверное, даже не дышал, с надеждой глядя в мои глаза.
«Это не честно!» — мысленно возмутилась я. Невозможно отказать мужчине, когда он так смотрит, да ещё волшебными синими омутами, обрамлёнными просто умопомрачительно длинными ресницами.
Остальные тоже молча ждали моего решения: близнецы опустили одинаковые головы, пряча свои глаза, а Алир смотрел открыто и грустно.
— Мне нужно подумать. Это всё слишком для меня. Хочу побыть одна, — сказала я, направляясь в каюту.
К счастью, за мной никто не последовал.
Каюта оказалась большой и вполне комфортабельной. Она напоминала номер в отеле для новобрачных, который мы с Тимом посещали на Эос.
Я лишь мельком посмотрела на огромную кровать, прежде чем заглянуть за дверь, за которой предположительно должна была быть очистительная кабина. К моей огромной радости, там оказалась настоящая ванная комната с большой керамической ёмкостью для воды.
Я набрала горячую ванну, мечтая успокоить нервы и уснуть, чтобы всё обдумать на свежую голову, и стала раздеваться.
На стене возле ванной висело огромное зеркало, позволяющее рассмотреть себя в полный рост.
Я скинула всю одежду и посмотрела на себя, приподняв левую грудь, под которой что-то неприятно саднило, и в следующую секунду из моего горла раздался просто душераздирающий вопль.
Я кричала и трясла руками, опасаясь коснуться какого-то чёрного пульсирующего паразита, который присосался к моему телу.
Дверь в ванную просто вынесло ударной волной. В небольшую комнату вломились все четверо моих этих… муженьков. Так мы и замерли друг напротив друга — голая и визжащая я и четверо удивлённых и настороженных мужиков.
Глава 8
Виорика Мэтьюз.
Мне была абсолютно безразлична собственная нагота, в голове билась только одна мысль: «снять паразита».
Брезгливость, страх инфекций и ужас, что меня сейчас кто-то ест в прямом смысле, просто парализовали мои мыслительные процессы.
Меня аккуратно обняли сзади, удерживая за руки, остальные осторожно касались меня, с неподдельной тревогой осматривая тело.
