Эту обновку, приобретённую Апиром за баснословные деньги, доставили буквально вчера. Ему категорически не нравилось то, что, уединяясь с кем-то из мужей, мы располагались на тонких полотенцах, из-за чего на моей нежной коже появилась пара синяков.
Даже будучи против подобного поведения, он заботился в первую очередь о моём удобстве, что грело мне душу гораздо сильнее тех редких признаний, что позволял себе мой серьёзный старший муж.
— Нет. Сегодня я буду твоей повелительницей, — лукаво сказала я, упираясь в крепкие плечи Алира.
Мужчина уже дрожал от сдерживаемого желания, но разжал объятия, покорно опускаясь на ковёр.
От силы моего желания внутри всё стягивало болезненно сладкими спазмами, но я не спешила утолить нашу жажду, наслаждаясь такой редкой властью над сильным мужчиной, стонущим подо мной. От сдерживаемой страсти мои поцелуи были жадными, почти болезненными, но Алира, похоже, это заводило только сильней."
"На идеальной светлой коже мужа уже появились мои метки: засосы и красные полоски от ногтей, но я не могла насытиться сдавленными стонами и видом до крови закушенных пухлых губ.
Вспомнив, что хотела познакомить Алира с новым для него видом ласк, я усмирила свой темперамент, опускаясь всё ниже, уже более нежными и спокойными поцелуями.
— Ррика, больше не вынесу, прошу, — прохрипел блондин, судорожно выгибаясь мне навстречу.
Глядя в шалые от удовольствия глаза, я наклонилась и обхватила губами покрасневшую от возбуждения головку его красивого ровного члена, срывая громкий стон мужа.
Уговаривая себя не спешить и позволить Алиру насладиться новыми для него ощущениями, я двигала головой, всё глубже захватывая каменнотвёрдую плоть. Блондин больше не сдерживал своих эмоций, извиваясь и постанывая, пока с громким криком не излился мне в рот.
Глядя на всё ещё вздрагивающего мужа, я опустила руку, поглаживая мокрые, опухшие от страсти лепестки, с трудом сдерживая стоны и вздрогнула, когда Вейс хрипло выдохнул мне в ухо:
— Можно?
Я успела только кивнуть, и мир перевернулся, а в меня слитным глубоким толчком вошёл старший близнец, срывая полный удовольствия крик с моих губ.
В нашей страсти не было нежности, только жажда — стремление слиться, обладать и отдаться тому, кто уже стал ещё одной частью моей души.
— Ве-е-йс, — простонала я, чувствуя, как внутренние мышцы сильнее сжимают неумолимо движущийся член мужа в преддверии моей разрядки.
