Будет закрывать меня от любой опасности, не ограничивая, по мере возможности, моей свободы, будет рвать любого, кто косо на меня посмотрит, будет делать все для меня и детей… Если он даже ребенка Марты усыновить согласился, хотя рано или поздно у нас могут быть проблемы из-за этого.
Или нет?
Недаром же малышу меняют имя и род? Помусолят эту историю лет десять, да и забудут потихоньку. А там и новое что придумают.
Может, и правда стоит попробовать стать семьей с Рамоном? Ради малыша, ради себя, ради… да просто – попробовать? Можно всю жизнь прождать чуда и не дождаться его, а я маг жизни, я обязана сама творить чудеса.
Пусть бывший маг, но жить я продолжаю!
Я медленно протянула Рамону руку, которую тот крепко сжал в своих ладонях. Это он такой горячий или у меня такие ледяные пальцы?
– Да?
– Да.
Кто спросил? Кто ответил? Это уже наше личное и интимное дело. Семейное. А вдруг и правда получится?
Эпилог, или Три года спустя
– Мама, смотли!
Маленький Томми Ринар – поразмыслив, его величество решил, что представить малыша бастардом Рамона будет лучшим выходом, при котором все всё понимают, но доказать не могут, – мчался ко мне.
В руках у малыша был здоровущий синий ирис. Красивый.
С момента нашей свадьбы прошло уже три года, и я ни на минуту не пожалела о принятом решении. Рамон оказался хорошим мужем для такой, как я. Я пропадала в лечебнице, которая открылась через полгода после свадьбы, Рамон пропадал на службе.
Мы встречались за столом и в спальне, не утомляя друг друга. И пожаловаться на мужа я не могла.
Нежный и внимательный любовник, хороший друг и просто человек, с которым есть о чем поговорить: разве этого мало? Очень много.
Довольны были все. Моринары, в род которых вливался маг жизни. Его величество – интриган крабов! Рамон… Даже я, хоть в это и сложно поверить.
Дар ко мне так и не вернулся, но я старалась его компенсировать умением, и без лишней скромности скажу, что превзошла своих учителей.
Глаз у меня верный, а рука легкая, и мое личное кладбище пополняется крайне редко.
Своих детей у нас пока не было, но Томми упорно звал нас с Рамоном мамой и папой, а герцог упоенно возился с малышом. Я даже не ожидала такого от Палача, но, увидев, как он укачивает ребенка, у которого режутся зубки (маг ты или не маг, а больно!), прониклась до глубины души. Чужой же ребенок, а Рамон выгнал няньку и полночи не спал.
