Глава 8
– Вета! Ты пару минут нормально постоять не можешь?
– Не могу! – огрызнулась я на Линетт. Замучили же своими примерками! Хорошо хоть, фасон удалось отстоять! Но с цветом…
Удочерять меня обязаны были в цветах дома Моринаров. Красный и черный. И точка. Так что щеголяла я сейчас платьем из черного шелка на алом чехле. Нижняя юбка алого цвета, виднеющаяся в разрезе верхней, алый шелк в разрезах рукавов, алая отделка на воротнике. И даже алая лента в волосах.
Остальное черное.
Волосы мне тоже удалось отстоять.
Я заплела привычную косу, разве что чуть пушистее, чем обычно, и пустила пару завитков выбиваться из прически. Линетт качала головой, а потом вздохнула, принесла откуда-то и впихнула мне рубиновые серьги. Два громадных камня, от одного взгляда на которые у меня заныли уши. И такая же брошь, приколоть к воротнику.
– Вета, ты сегодня становишься Моринар, надо, чтобы ты выглядела великолепно!
Я только вздохнула.
Ветана Тойри Моринар, так-то. А страшно. И даже немножко ничего не хочется.
Оставили бы меня в покое хоть дня на три! Как же! Линетт сообщила, что на завтра, то есть уже сегодня, назначена церемония моего удочерения. И я должна выглядеть истинной Моринар!
Вот после этого все и закрутилось. Вокруг меня запорхали служанки, приводя в порядок кожу, ногти, волосы, потом явились портнихи и куаферы, и начался ужас. Даже УЖАС. Кромешный. Меня чуть не закололи булавками, вырвали половину волос, а из оставшейся попробовали навертеть такие кренделя, что я сорвалась и рявкнула, уже от души.
Подействовало, как ни странно.
Хотя кто его знает, что там больше помогло? Мой «грозный» рык или визит Палача, который пришел поинтересоваться, как я себя чувствую? Одного его взгляда на всю дворцовую шушеру хватило, чтобы последняя разбежалась по углам и притворилась мебелью. А я подавила недостойное желание вцепиться в Рамона и просить его посидеть тут сутки. До церемонии удочерения.
Хотя от Линетт это не помогло бы. Страшного Палача она не боялась.
Рамон был тут же расцелован со всех сторон, у него поинтересовались самочувствием и даже завели разговор, что вот дочка кузины скоро прибывает в столицу…
Услышав последнее, Палач доблестно ретировался с поля боя, а меня оставили на растерзание этим жестоким людям. Но выглядела я великолепно, с этим было сложно поспорить. Кожа светилась изнутри, глаза блестели, волосы сверкали и вились…
В дверь снова постучали.
Линетт, оказавшаяся поближе, выглянула наружу.
