Когда женщина перестала кричать, я подумала, что все закончилось и отняла руки, но тут же пожалела об этом. Ее крики превратились в хрипы, всхлипывания и какие-то неестественные хлюпающие звуки. У меня на голове в прямом смысле шевелились волосы от осознания того, что делают с этой женщиной. Я слышала несколько мужских голосов, и воображение само рисовало то, насколько страшно было бедняжке за стеной.
Я раскачивалась из стороны в сторону час за часом, слыша звуки, которые никогда уже не сотрутся из моей памяти.
А потом внезапно все стихло. Как будто кто-то отключил звук. На мгновение мне даже показалось, что я, наверное, лишилась слуха. Но нет, просто те, кто делал это с женщиной, уже закончили. Страшная мысль поразила меня: ты следующая, Айви.
Когда тяжелая железная дверь с грохотом распахнулась, я забилась в угол и прикрыла голову руками.
«Пожалуйста, не надо, умоляю» – мысленно просила я, пытаясь стать как можно менее заметной в своей камере.
– Заносите, – скомандовал мужской голос, и через минуту недалеко от меня бросили тело небрежно, словно мешок картошки.
Я опасливо посмотрела на нее и ужаснулась. Женщина была голой, все ее тело было покрыто синяками, кровоподтеками и порезами. Казалось, что из каждой ее поры сочится кровь. Она не стонала, не плакала. Отключилась. И я даже немного порадовалась за нее в тот момент. Потому что ничего не чувствовать во время акта насилия – это счастье. Ее лицо скрывали спутанные, покрытые грязью и кровью волосы, ногти были поломаны.
Вероятно, она сражалась за свою свободу и честь. Жаль только, что проиграла.
Через минуту в проеме показалась мужская фигура, а потом в камере включили тусклый свет. Я узнала его сразу. Дамиан Кенвуд. Посланник Дьявола на Земле. Мерзкая тварь, которую ненавидит целый город, но ничего не может с ним сделать. И этого подонка родители Одри решили сделать ее мужем. Циничные твари.
– Айви. Сладкая девочка. Ну привет. Сколько мы не виделись? С того приема, когда ты отказала в браке моему любимому дяде? – на распев произнес он, и мое лицо перекосило от ненависти.
Он подошел ближе и, поставив палец мне под подбородок, приподнял лицо так, чтобы я смотрел на него. – Скучала по мне?
Кенвуд сделал шаг назад, достал телефон и сделал мое фото. Потом что-то напечатал и снова убрал в карман.
– Как твои дела? – спросил он, мерзко улыбаясь, и вытянул кляп у меня изо рта. Потом развязал руки и снова отошел немного.
