Мне внезапно захотелось, чтобы Дарк вышел вон и оставил меня наедине с моими чувствами. Теперь мне казалось, словно он предал меня, раскрыв передо мной такие грани удовольствия. В тот момент казалось, что я больше не смогу заниматься нормальным сексом, и от этого было еще более горько.
– Ш-ш-ш, сладкая, это пройдет. Дыши, малышка, – шептал мне на ухо Дарк, пока отстегивал мои руки.
– Оставь меня саму, – попросила я.
– Обязательно. Когда буду уверен, что ты в порядке.
Он размял мои запястья, позволив крови наконец снова прилить к пальцам, и притянул меня к своей груди.
Я свернулась калачиком у него под боком, вдыхая мужественный запах мужчины, который меня успокаивал. Дарк терпеливо лежал рядом со мной и гладил по волосам, пока я не успокоилась.
– Дарк? Теперь так будет все время?
– Как, Айви?
– Вот так, с наручниками и плетками.
Дарк помолчал, а я боялась услышать ответ и вместе с тем мне нужно было знать его.
– Все будет так, как мы сами захотим, Айви. Не думай ни о чем.
– Но если ты будешь думать за нас двоих, то мне может что-то не понравиться.
– Мы всегда можем это обсудить.
Я приподняла голову и посмотрела на Дарка невидящим взглядом.
– Компромисс? – удивленно спросила я.
– Так это обычно называют. Ложись, Айви.
Он притянул мою голову снова на свою грудь. Я счастливо вздохнула и прикрыла глаза. Несмотря на чувство опустошенности, которое я испытывала еще несколько минут назад, теперь меня переполняли удовлетворение и эйфория.
Глава 17
Я ехал в машине, глядя на пролетающий мимо город и думая об Айви.
Она уже наверняка спала, свернувшись калачиком на своей огромной кровати. И мне бы не трогать ее, но за эти два дня, пока меня не было в Лас-Вегасе, я чертовски сильно соскучился по ней. В последнее время между нами что-то переменилось. Она перестала быть для меня обычной подстилкой. Я все чаще приходил к ней и все реже звал ее в приватную комнату, где обычно встречался со своими шлюхами. Айви удавалось даже в наши короткие встречи вносить легкость и непринужденность.
Она любила смеяться. Первое время она еще была скованной, потому что ждала от меня… не знаю, жестокости? Постепенно она расслабилась и даже начала шутить. А потом и вовсе осмелела, и теперь не только я ласкал ее тело, но и она – мое.
Я давно уже не позволял женщине так прикасаться к себе. Но Айви нравилось тереться лицом о мою щетину, сплетать наши пальцы и целовать их, глядя мне в глаза. А у меня от этого интимного жеста срывало крышу.
