— Да-а? — Я честно не знала, что еще сказать.
— Да. Так как дело уже раскрыто, то вам следует подписать вот эту бумагу. — Он протянул мне лист, где было написано все вышесказанное, только официальным языком.
— Извините, но я….
— Елизавета, — перебил меня Кириллов. — Я бы на вашем месте подписал, так как такие нелюди не достойны того, чтобы из-за них кто-нибудь сел. Тем более такая молодая и красивая девушка. — Я дрожащей рукой схватила предложенную ручку и поставила закорючку в нужном месте. — Вот и славно. Отдыхайте, набирайтесь сил, выздоравливайте.
— Кириллов поднялся, спрятал лист в папку и направился на выход.
— Спасибо. — Запоздало поблагодарила, когда он уже открыл дверь.
Мужчина только ободряюще мне подмигнул и вышел.
Я же схватилась за волосы. Это что, надо мной суда теперь не будет? Я не буду считаться убийцей, и меня не выгонят из лицея? Как же здорово будет вернуться на работу, с которой я уже мысленно простилась. Я от счастья поерзала попой на кровати и тут же скривилась от боли.
Блин. Поторопилась я о работе думать, тут бы на ноги встать.
Я успела порадоваться, погрустить и подремать, прежде чем в палату вошел Олег. Пришел он не один, а с той самой дамочкой из спортзала, которую сейчас тащил за локоть. Остановившись у своей линии, он подтолкнул ее ко мне. Та, опасливо оглядываясь, подошла к кровати.
— Рассказывай. — Грубо приказал Черепанов, не сводя с нее глаз.
Девушка посмотрела на меня и начала излагать.
— В общем, тогда ничего не было. Я сама к Олегу Александровичу целоваться полезла.
Я ж тогда не знала, что он занят. — Она опасливо покосилась назад. — Он вообще никогда ко мне ни подходил и намеков никаких не делал. Вот.
— Пошла вон. — Тихо приказал Черепанов.
Девушка облегченно выдохнула и выбежала из кабинета. Интересно, чем он ее так запугал?
— Лиз, теперь ты будешь со мной разговаривать? — Спросил Олег, не пытаясь даже приблизиться ко мне.
Как будто я с ним из-за этого не разговаривала. Нет. Я уже все решила. Ему без меня определенно будет лучше.
Внимательно посмотрела на него. До сих пор небритый. Одежду сменил, но та была явно мятая. Щеки впали, не ел, значит. Глаза красные, и вообще весь его усталый вид говорит о том, что он не спал суток трое.
Отвернулась, не желая смотреть на это, хотя внутри все узлом завязывалось от недовольства. Зачем он себя до такого состояния доводит? Бросил бы уже. Плюнул и ушел. Ведь я не единственная одинокая женщина в городе.
— Значит, не будешь. Ладно.
