А на голове у мужчины поблёскивал золотой обруч — символ королевской власти. Если Анастасия согласится стать женой Огдена, на официальных приёмах будет носить примерно такой же, только меньше и тоньше.
Если согласится…
Несколько ничего не значащих и полагающихся по этикету фраз — и в зале заиграла музыка. К сожалению, Анастасия и Огден должны были танцевать первыми, причём в одиночестве, остальным дозволялось присоединиться только со второго танца. И принцесса сразу внутренне сжалась: не дай Защитница ещё опозориться при всех, когда столько людей на неё смотрит! Малейшую оплошность заметят.
Как же жаль, что нельзя выбрать партнёра и танцевать с Роландом. В конце концов, он ведь правит Альтакой вместо короля, почему бы и не потанцевать вместо Огдена…
Бессмысленные мечты, Анастасия понимала это и сама.
Она изо всех сил старалась не споткнуться, танцуя с Огденом, который отчего-то просто молчал и не пытался ни о чём поговорить. Он даже почти не смотрел на неё — его взгляд блуждал где-то за пределом её головы.
Подобное, конечно, нельзя назвать прямым оскорблением, но… у Анастасии вновь появилось ощущение собственной ненужности. Правда, без примеси презрения, как это было в Альганне.
И она, усмехнувшись, решила завести разговор сама.
— Зачем же вы приняли предложение дяди, если настолько не желаете жениться на мне? — спросила принцесса и сама удивилась от того, сколько язвительной насмешки прозвучало в её негромком голосе.
Огден
Он не ожидал услышать подобное от принцессы.
Почему? И сам не мог понять. Наверное, думал, что она постесняется вот так… выражать свои претензии. Без горечи, с какой-то насмешливостью и без малейшего намёка на обиду.
Огден опустил глаза и посмотрел на Анастасию, которая тоже смотрела на него, кривя в усмешке губы. У неё было очень красивое лицо — такое тонкое и аккуратное, словно выписанное мягкой кистью, чувствительной к малейшим изъянам. В Анастасии почти не было яркости, одни пастельные тона, если не считать цвета глаз — небесно-синих, — но она отчего-то воспринималась яркой девушкой.
Наверное, потому что её красота казалась какой-то нереальной, словно сошедшей с картины.
— Почему вы так решили, принцесса? — уточнил Огден, решив, что признаваться ещё рано. — Я вас уверяю, что…
— Я не глупа, — произнесла Анастасия, перебив его, и улыбнулась.
Со стороны, наверное, её улыбка показалась бы вежливой улыбкой польщённой приёмом гостьи — Огден же заметил в ней что-то отчаянное.
