Недавний жар чужих эмоций под давлением её собственного страха уходил, растворялся — и сейчас принцесса чувствовала лишь ужас перед последними словами канцлера.
— Король… Фредерик? — выдохнула Анастасия и невольно вцепилась пальцами в подлокотники кресла. — Но…
— Никаких «но», ваше высочество, — усмехнулся канцлер невесело. — Или вы думали: зря в Альтаке приняли этот закон с двойными именами и запретом на женитьбу для бастардов? Во все времена были такие дети. Ничего особенного в этом нет.
Вы хотели знать о моём отце? Что ж, пожалуйста, — он был хитрым и жестоким человеком. И целенаправленно растил помощника для одного из своих сыновей. Дал мне всё, что мог, — но любви у него ко мне никогда не было. Я ответил на ваш вопрос?
— Д-да, — произнесла Анастасия, запнувшись, и канцлер, встав с кресла, подал ей руку.
— Тогда пойдёмте, нам пора на обед. И вот ещё что, принцесса… Не думайте об этом. Моё происхождение не имеет для вас никакого значения.
Вам достаточно лишь знать, что я не могу причинить зла никому из наследников Фредерика. И если вы станете женой короля Огдена и моей королевой, я буду верен вам до последнего вздоха.
Анастасия приняла протянутую руку и встала.
Глаза щипало от слёз, но она старательно держалась. Только прошептала:
— Он взял с вас клятву, да? Кровную…
— Верно, — кивнул Фокс, и в его лице на мгновение промелькнуло нечто вроде досады.
— А какая была формулировка?
— Я потом расскажу, — пообещал он, сжимая её руку.
— А пока идёмте обедать.
Глава шестая
Анастасия"
"После признания канцлера отчего-то стало легче называть его Роландом — будто треснула какая-то преграда, которая находилась между ними. А может, дело не только в его рассказе, но и в том, что Анастасия впервые сняла во время этого разговора эмпатический щит? И почувствовала по отношению к себе то, что не ощущала ещё ни разу в жизни.
Да, когда принцесса училась в университете, она дважды пыталась встречаться с молодыми людьми — аристократами, как и положено.
В то время закон о титулах ещё не был принят, поэтому на не-аристократов Анастасия старалась даже не заглядываться — ей хватило безнадёжных и безответных чувств к Гектору Дайду. Находясь рядом с ним, принцесса порой снимала эмпатический щит… но тут же ставила его обратно: было неприятно чувствовать равнодушие главного дознавателя.
