Принцесса чуть развернулась, вопросительно посмотрев на Вагариуса. Глава комитета безопасности — мужчина с ярко-рыжими волосами до лопаток, убранными в хвост, — всегда был ей симпатичен. Анастасия помнила его с рождения и очень жалела — ведь он потерял всю семью.
И кстати, в этом тоже был виновен её отец…
— Ваше высочество, — заговорил Вагариус, вежливо поклонившись, — несмотря на то, что Огдена короновали, мы не думаем, что его старшие братья смирились с потерей власти. Его высочество, прошу прощения, его величество Огден оставил обоих в живых.
Да, он отправил их в ссылку, но… Вряд ли это столь уж эффективно. В Альтаке для вас будет небезопасно.
— Вы думаете, кто-то захочет покуситься на мою жизнь? — Анастасия улыбнулась. Почему-то эта мысль показалась ей весёлой. — Это же самоубийство.
— Не обязательно на жизнь, ваше высочество. Но, позвольте, сейчас не будем обсуждать подробности, да и неважны они для вас. Однако вам следует знать истинное положение дел и быть предельно внимательной ко всему происходящему.
И так как подобные… хм… условия вашего нахождения в Альтаке весьма рискованны, его величество принял решение отправить с вами усиленную охрану, в число которой будут входить специалисты первого отдела.
Анастасию кольнуло невнятной, глухой и застарелой болью — словно внезапно дёрнулся давно заживший рубец.
Специалисты первого отдела… Значит, рассказывать всё это должен был не Вано Вагариус, а Гектор Дайд, главный дознаватель. Человек, в которого Анастасия давно была влюблена, и он об этом догадывался.
Именно под его началом и работал первый отдел дознавательского комитета.
— Что ж, я вас поняла, — сказала принцесса, старательно держа на лице равнодушную маску. — Я готова познакомиться со всеми.
— Отлично, — чуть улыбнулся Вагариус и кивнул кому-то, кто находился за спиной Анастасии.
Раздались глухие шаги, и перед её высочеством, встав рядом с Вано, вытянулся высокий мужчина. Отличный маг, судя по энергетическому контуру. Очень худой, немолодой, с короткими тёмными волосами и уставшим лицом, но глазами такими пронзительно-карими, что они казались принадлежащими молодому человеку.
Да и выражение этих глаз — острое и проницательное — никак не вязалось с непримечательной и совсем незапоминающейся внешностью."
"Анастасия была уверена, что через минуту забудет лицо этого мужчины. Забудет всё, кроме его живых и умных глаз.
— Эрнест Тад, — представился он, почтительно поклонившись. — Меня назначили начальником вашей свиты, ваше высочество.
