Особенно красиво фонарики смотрелись, попадая в полосы распылённой воды из водопада — свет от них, преломляясь в капельках, искрился, как снежинки во время снегопада.
А потом заиграла музыка, и ощущение, что всё вокруг танцует, усилилось. Огден пытался и сам пригласить Анастасию на танец, но она отказалась, сославшись на то, что хочет смотреть вокруг. И даже не соврала, поскольку через несколько минут к фонарикам добавились фейерверки, запущенные из других артефактов. Они расцветали над смотровой площадкой, горами и водопадом разноцветными зонтиками одуванчиков, и каждое цветение сопровождал громкий звон, который подхватило эхо — и казалось, будто вокруг, в каждом уголке тонко и радостно звенят колокольчики.
Фейерверк продолжался всего минут пятнадцать, и Анастасия, глядя на искусную работу магов-иллюзионистов, почти забыла, где и с кем находится. Возвращение в реальность было неприятным — Огден неожиданно взял принцессу за руку, и Анастасия сразу почувствовала: ладонь, сжавшая её пальцы, принадлежит не Роланду.
Анастасия и сама не знала, как у неё получилось это понять, ведь рука у Огдена не слишком отличалась от руки канцлера по размерам и жёсткости ладони. Она не была ни холодной, ни влажной — обычная мужская рука. И тем не менее принцесса, ощутив это прикосновение, тут же аккуратно освободила свою ладонь, сделав вид, что просто захотела чихнуть. А потом повернулась лицом к Огдену, который выглядел раздосадованным, и поинтересовалась:
— Теперь возвращаемся? Как я понимаю, фейерверк закончился, а на фонарики я уже насмотрелась.
Король вздохнул и покачал головой.
— Я с вами чувствую себя школьником, Анастасия. Всё никак не могу понять, что мне нужно сделать, чтобы растопить ваше сердце.
— Оно ведь у меня не из шоколада сделано, — ответила принцесса, иронично улыбнувшись. — Поэтому и непросто.
— Я уже стал задумываться: не отдали ли вы своё сердце кому-нибудь другому…
Анастасия напряглась. Защитница, и почему у неё нет мозгов дяди Арена или Роланда? Вот они всегда знают, что лучше сказать.
— Я не булочница, чтобы сдаваться на первом же свидании, — фыркнула принцесса, мысленно попросив прощения у Каролины и всех остальных булочниц на свете. Анастасия не считала, что они сдаются на первом же свидании, но что-то сказать было нужно. Да и подобный ответ явно вписывался в мировоззрение Огдена. — Но устаю я, кстати, не меньше. Поэтому давайте-ка возвращаться.
