Подумал и поинтересовался: «И кто же тогда будет королём, если не сыновья Фредерика?». Тут Нэтта, видимо, сообразила, что брякнула лишнее, и дала заднюю. Сказала, что Тедеон и Грегор вообще сбежали не ради трона, а из заключения, и ни на что претендовать не собираются. И она, если что, будет об этом свидетельствовать. Да и она им помогала не ради престола, а просто потому что жаль принцев. Взяла с них слово, что они не будут устраивать революции, и отправила с миром. Шолто выслушал это всё с непроницаемым лицом, потом фыркнул и ехидно так предположил: «А ловушку на канцлера ты поставила, тоже потому что принцев было жаль?».
Нэтта возразила: «Я ничего не ставила. Мне это зачем? А вот какие у тебя планы, я не знаю. Может, и хотел убить канцлера. Были ведь у тебя какие-то дела с Купером и его людьми? Я про это не в курсе. Я только помогала сбежать принцам в безопасное место».
— Они там не передрались? — фыркнул Роланд, покачав головой. — Ну просто две бешеные собаки, судя по тому, что вы рассказываете.
— Не передрались, но были к этому близки. Понимаете, их обоих слили. Только Шолто — для того, чтобы он подставил Нэтту и Купера, а её — для того, чтобы она рассказала эту легенду про спасённых из жалости принцев. Уверен, тот, кто их вытащил, будет утверждать то же самое. А если Нэтта считает, что «в конечном итоге всех убьют» — это её личные фантазии, а он ни при чём. Да и улики все указывают совсем даже на другую семью, да? Всё просто ведь получается: Нэтта и её непосредственный руководитель вытащили принцев, а Шолто с Купером и Вестериусами планировали государственный переворот, используя собственную осведомлённость.
Нашли бродяг, дали им иллюзорные амулеты, поставили ловушку. Но, что называется, нашла коса на камень — столкнулись разные интересы.
— Ловко, — признал канцлер. — А Нэтта знает заказчика всё-таки? Я имею в виду — главного. Или только посредника?
— Думаю, посредника. Но может, я и ошибаюсь. В любом случае сейчас она паникует даже больше, чем Шолто. Во-первых, потому что он её сдал — а они об этом не договаривались.
Во-вторых, потому что она не понимает, надо ли придерживаться прежней легенды. Ну и наконец, в-третьих — освободят её или нет? Она не понимает. Вот и болтает её, как корабль во время шторма. Джулиан-то сообразил, что всё, его песенка спета, единственная возможность — рассказать, что знал. А у Нэтты ещё иллюзии остались.
Роланд помолчал, задумчиво глядя в окно, на серо-синее вечернее небо, затянутое тучами.
