Хотя порой Анастасии казалось, что он о чём-то напряжённо думает, исподволь наблюдая за ней, и никак не может принять решение.
Что же касается работы в саду, то возможности заниматься любимым делом Анастасия добилась не без труда. Роланд был не против, но осторожно уточнил, что она всё равно должна поговорить об этом с Огденом — король-то он. И тут же добавил:
— Но, если он воспротивится, скажете мне — я решу проблему.
Помощь канцлера в результате не понадобилась — Огден пусть и нехотя, но позволил своей так называемой невесте «копаться в земле», как он удивлённо выразился.
Случилось это после того, как Анастасия ненавязчиво призналась, что подобное будет лучшим подарком, гораздо лучше цветов, украшений и сладостей. По-видимому, король решил, что приобретёт неплохой козырь для себя.
В первый день, как только Анастасия в сопровождении охранников и парочки фрейлин вышла в сад, чтобы поговорить с главным садовником и выбрать для себя фронт работ, на принцессу из замковых окон глазели все кому не лень — от советников королевских комиссий до самой последней поломойки.
А вечером Роланд со смешком признался:
— Теперь вас будут любить ещё сильнее, принцесса.
— Это почему же? — удивилась, но и заинтересовалась Анастасия, и канцлер пояснил:"
"— Народ всегда сильнее любит ту власть, которая находится ближе к нему. Так людям проще понять правителя — если он похож на живого человека. Взять, допустим, Огдена — обычный люд его хорошо воспринимает, он же бывший охранитель — это ясно и понятно. Вот Тедеон и Грегор — бездельники, их воспринимать уже сложнее.
Вы нравились простому народу просто как возможность для Альтаки прекратить дворцовые перевороты… До сегодняшнего дня.
— То есть, — грустно улыбнулась Анастасия, — я своим желанием работать добавила себе парочку баллов в аттестат успеваемости? И теперь Огдену будет ещё важнее жениться на мне?
— Боюсь, что ещё важнее невозможно, — развёл руками Роланд. — Ваша свадьба и так самое важное, что случится с ним за всю его жизнь. Даже важнее августовского переворота.
Наверное, Анастасию подобное признание должно было радовать — но, увы, она чувствовала пока только смятение и неуверенность от происходящего. И рядом с Огденом ей было неуютно и казалось странным представлять его своим мужем. Анастасия совсем не желала его прикосновений… в отличие от прикосновений другого человека, которого она за прошедшую неделю видела гораздо реже, чем Огдена.
И однажды вечером ей пришло в голову интересное решение, как это изменить.
