Так хотелось, чтобы вольный ветер, под ударами которого трепетали огромные сильные крылья, продул его насквозь, унес затхлые запахи людского города, чтобы горячее дыхание пустыни выжгло тоску из груди… Он мечтал вернуться в Эйдос. Дети богини Дану свободны по праву рождения, а он заперт в этой ужасной дыре! Вдруг его взгляд наткнулся на худенькую фигурку, лежащую на вершине бархана. Спасенная вовсе не походила на дев Нуадреанна, чья красота подобна чистейшему источнику, так что даже величайшие из бардов не могут подобрать верных слов, чтобы описать ее… И все же девушка из разграбленного каравана, что заблудилась в пустыне, запала в душу, да и тело, пожалуй, отреагировало на нее слишком бурно.
Что за дурацкое наваждение?
Может, это все потому, что она не походила на женщин Туиренна, чье слепое обожание и желание угодить выводили из себя? Странное дело! Сколько раз Райвен жалел, что отпустил ее. Одно его слово тогда, в цитадели, и сейчас она была бы рядом. Почему он не догадался поставить метку? С помощью магии Племени он бы нашел ее моментально, и не пришлось бы теперь гонять по всему Туиренну городскую стражу.
— Как нигде нет?! Караванщиков опросили? Не появлялась? Куда она делась, я вас спрашиваю? А что говорят у городских ворот? Тоже не видели? Не могла же она испариться! Освежите им память. Да чем угодно! Я должен точно знать, покидала ли она город…
Городская стража не один раз прочесала город. Ее не нашли ни в одной из гостиниц Туиренна — от самых дрянных до кичащихся показной роскошью.
Райвен, кривясь от отвращения и замирая от дурных предчувствий, самолично обошел городские бордели. Хозяева старались угодить высокородному гостю, и выбор светловолосых девиц впечатлял. Слава Богам, ее среди них не оказалось! Но что за ужасное место этот Туиренн, фоморы его побери!
Иногда он спрашивал себя, что будет, когда он ее найдет. Что, если кто-то уже дал ей защиту и кров? Сможет ли он сдержаться и не лишить этого человека жизни? Особенно если его девушка смотрит влюбленным взглядом на другого? О, Лугх, что за хаос в его голове?
Он мрачнел, изводил придирками слуг, тренировался до полной потери сил, затем, после рейдов в пустыню, часами летал вокруг Туиренна.
Возвращался и бродил по улицам, затем рисовал ее… И так изо дня в день, ненавидя себя за слабость. Наконец, сжег все свитки — свидетелей помрачения ума. Вышел из комнаты на верхнем этаже центральной башни, спустился по винтовой лестнице в оружейную, где нашел сотника.
