Когда стало совсем тяжело, пришла в Гильдию и упала в ноги Магистру. Брианн помог, а затем и вовсе меня усыновил.
— Вот так история! А что случилось с настоящим отцом?
— Не знаю. Мать умерла, так и не рассказав. Хотя, может, и рассказывала, но я не запомнил. Мне год был или около этого… Ула тоже не знает.
— Но если ты маг, значит отцом был… Первородный?
— Ну, так выходит, — усмехнулся Кейн.
— Ты думаешь, он ее бросил?
Как похоже на историю Ниссы!
— Это уже не имеет значения. Седой Брианн и Ула — моя семья.
Поэтому, когда я увидел тебя с мечом в его кабинете, то, скажем так, не сдержался.
— Но я не собиралась нападать. Наоборот, это он велел…
— У меня не было времени разбираться, кто прав, а кто виноват! Тебе еще повезло, что жива осталась.
Я отлично помнила, как заклинание жахнуло над головой после того, как почти достала его мечом. В общем, у нас сложная история взаимоотношений!
— И что бы ты сделал с трупом?
— Так ничего бы не осталось, — усмехнулся он. — Какой труп? Развеял, и дело с концом!
— Молодец, — похвалила я.
— Отлично извинился!
— И не думал, — хмыкнул маг, — просто предупредил, чтобы не совалась в чужие дела.
— Тебе еще за мной три дня приглядывать! — напомнила я. — Так что терпи!
Подперла рукой подбородок. Знаю, невежливо класть локти на стол, но голова казалась ужасно тяжелой. Когда же нас покормят?
— Сегодня, завтра, послезавтра, — бормотал маг. — И как я на такое согласился?!
Тут появилась Ула с подносом, поставила на стол тарелки с мясным рагу.
Я получила ложку, и… мир перестал существовать. Божественно! Кажется, такую вкуснятину я не ела даже дома. Иногда ловила удивленный взгляд мага. Ну да, голодная! Вон, приемная мать советует хорошо кормить… И добавку принесла, чтобы слова не расходились с делом. А потом пришла еще раз и поставила перед каждым по большой кружке эля. Я принюхалась. Пахло вишней, а вовсе не той гадостью, которую пил Бэк.
— Спасибо за ужин! — произнесла я, когда поняла, что больше не лезет. — Ула восхитительно готовит!
— Не за что, — отозвался маг.
Я принялась за эль. Вкусно! Так мы сидели в тишине, думая о своем. В голове исчезали мысли, уступая место звенящей тишине.
— Послушай, а все же, почему тебя выгнали из Академии? — спросила, поймав последнюю.
— Кто много знает, тот долго не живет, — отозвался Кейн.
— Это такая поговорка? А у нас говорят: меньше знаешь, лучше спишь. Или же… Так, про знание… Сейчас вспомню. — Кажется, от эля меня стало заносить.
