— От меня? От нас!
— Как скажете, эканганда, как скажете! — хитро подмигнул безопасник. — И не облизывайте так губы, словно недавно целовались.
— Я… Они просто пересохли! Очень неважно себя чувствую… Очень! Срочно зовите франга, Хирг его загрызи!
Дядюшка Соггерт ушёл, а Ирисия ещё долго ловила себя на том, что действительно облизывает губы, пытаясь вспомнить вкус поцелуя. Да… Здесь ни одна пилюля лекаря не поможет… Палача звать надо, чтобы отсёк дурную голову!
35. Воссоединение семьи
Вкус её губ… Нежных, влажных, горячих и таких волшебных.
Если бы Ирисия поцеловала вот так сама и о чём-то попросила — хоть луны с неба достать, согласился бы и полез на самую высокую крышу. Но она лишь отскочила, как от прокажённого, словно боялась заразиться. Не судьба… Понимаю теперь, что в ней столько ненависти и брезгливости ко мне, что как ни пытайся, ничего не изменить. Встретить бы того прошлого Ликкарта и морду ему разбить! Изувечить жестоко! Ублюдок сломал всё, до чего смог дотянуться!
С этими мрачными мыслями и приехал к себе домой.
Выйдя из кареты, грустно потрепал Пирата, который чуть ли не из шкурки выпрыгивал, виляя хвостом от радости, что хозяин явился. Вот до чего же верный пёс! Такую бы душу да всем людям!
— Лицо такое, будто бы песок ел, нос ниже подбородка, а плечи до зада опущены, — прокомментировала Литария мой внешний вид. — Тебе чего, сын, голым по дворцу скакать запретили и ты расстроился? Какие негодяи, право слово!
— Нет, мам, — грустно улыбнулся в ответ на её шутливый вопрос.
— Эканганду запретили целовать.
— А ты спрашивал?
— Зачем? Сам полез сдуру. Даже получилось.
— Ох… Лучше бы голым по дворцу… — выдохнула Литария. — Отречься от тебя, что ли? Пока не поздно. А? Как думаешь, спасёт это остальных Ладомолиусов от гнева Тойбрела, когда он узнает про твою выходку?
— Тоже вариант, — отвечаю ей на полном серьёзе. — Слишком много опасных проблем вокруг непутёвого сына вертится, и сама видишь, что усугубляю. Не хочу, но как-то само получается.
— Как повела себя Ирисия, Ликк? — проигнорировала она мои слова.
— Отскочила козой горной и обругала.
— Это понятно — хорошо хоть морду не расцарапала. На поцелуй ответила или что?
— Ну… Мне показалось, что на миг она была со мной, но так легко выдать желаемое за действительное. Не понял!
— Знаешь что, сынок… — мама подошла и, развернув меня за плечи, посмотрела в глаза без тени улыбки. — Сейчас дам совет, который давать не хочу, так как боюсь, что послушаешься.
