— Нет, папа, — уткнувшись в широкую отцовскую грудь, горько произнесла Ирисия, — всем чего-то от меня надо будет, и не стоит о приличности говорить. Если брак — только по расчёту, раз уж никуда не деться.
— О! Эта песня мне известна! — рассмеялся канган, усаживая её на диван. — Впервые я исполнил её в пятнадцать лет, когда меня охмурила одна прекрасная, но очень циничная особа! Твой дед вовремя заметил неладное и провёл небольшое расследование, с результатами которого поделился. Мир померк! Несчастнее меня была только свежевыловленная рыба! Потом подобное повторилось через год, и так с небольшими паузами ещё несколько раз.
В какой-то момент я настолько разуверился в женщинах, что сам стал с удовольствием их использовать. Ты знаешь, как я познакомился с твоей матерью?
— На приёме во дворце. Подробностей ты мне не рассказывал, а мама не успела…
— Не рассказывал, потому что история не очень красивая вышла… Значит, дело было так! Действительно, твою мать встретил на каком-то из многочисленных приёмов, мной же и устроенном.
Уже выпил хорошо… От горя или от радости — не помню, но с кем-то там в очередной раз расстался. Смотрю, идёт такая красотка неприступная… Я за задницу её и ущипнул ради смеха. Хохотнуть успел даже, а потом мне в глаз прилетел крепкий кулачок. Ходил после него кривой и с огромным фингалом.
— Это мама?!
— А кто ещё?! Правда, она тут же извинилась.
— За что?! — воскликнула заинтригованная Ирисия.
— За то, что нос не сломала. Она, оказывается, не в глаз метилась.
— А дальше?!
— Скандал, суета! Приём сорван окончательно! Почти рундину приходил в норму. Вначале была настоящая ярость оттого, что какая-то фаранда* Миралия Жизилус, чей род ютился где-то в конце третьей сотни знатности, опозорила меня. Потом ярость сменилась интересом, почему она поступила именно так, а не воспользовалась, пусть и идиотским, но вниманием наследника престола Свободного Вертунга, как делают все. А следом пришло удивление от понимания, что, оказывается, ей плевать, кто я такой.
Знаешь, мне впервые тогда заехали по морде, и ведь ведала же кому врезала! Последняя стадия моих тугодумных раздумий совпала с очередной попойкой. Жанир, участвовавший в возлиянии, подкинул «умнейшую» идею поехать и покорить сердце строптивой барышни. Соггерт, правда, отговаривал, но вместе с нами залез в карету и мы, пьянющие, отправились к дому Жизилусов.
— Кошмар!
— Кошмар только начинался, доченька! Пропустили важных особ беспрепятственно.
