Пёс к нему никого не подпускал! Хотели собаку умертвить — мелкий бандитёнок сам под руку с мечом кинулся! Один другого спасает, значится! Ри Соггерт тогда ещё не был Советником и руководил поимкой. Увидев подобное, приказал жизнь обоим сохранить.
— Хорошая сказочка, — горько усмехнулся я, — только редко так бывает.
— Ещё не так бывает, Ваш Милсердие! И не выдумки енто! Мне про то сам бывший бандитёнок сказывал! Уже не малец давно, а парень здоровенный! У ридгана Мельвириуса на псарне служит! Собаку эту тоже видал.
Старый, дряхлый пёс и спит цельными днями, но как только хозяина учует, то сразу про все свои болячки забывает. Вот оно как!"
"Чё ж я вспомнил про них? А больно вы со своей матушкой этих двоих напоминаете! Кто первый цепь скинет да кусок мяса протянет, тот другого и почувствует! Не моё, неумытое, это дело в благородные отношения лезть, но добро всегда добром откликается.
— Так я и так к ней с добром! — потеряв последние крохи спокойствия, воскликнул я, отшвыривая недопитую кружку с вином.
— Так-то оно так. Ток Вы для себя добро хотите. Любите меня, потому что я вас люблю! Не… «Ослабьте цепочку» и идите своею дорогой, ничего взамен не ожидая… Авось и пойдут следом за незнакомым человеком.
— А если не пойдут?
— Значится, не Ваше. Богам не всегда видно, а уж людям — тем более. Тута у присмера Жанира поспрошайте — он поумнее меня будет.
Полночи ворочался, думая над словами Патлока. Прав пройдоха на все сто! Хочу, чтобы меня любили как сына, но пора посмотреть правде в глаза — это не моя семья, не моя сестра и не моя мать.
Помутнение рассудка от слияния двух личностей сыграло злую шутку! Захотелось всего и сразу! Пусть живут сами по себе, а я… Буду служить во славу Свободного Вертунга, тем более тут такие дела намечаются, что вздыхать о несбыточном времени скоро не останется.
В ночной тишине чуть скрипнула входная дверь. Опять незваные гости! Быстро вскакиваю, выхватываю из ножен эспаду — узкий меч, и, принимая боевую стойку… тут же расслабляюсь.
В освещённом проёме, слегка пошатываясь, положив руку на косяк, стоит Литария.
Матерь божья, да она в «дымину»! Не обращая внимания на оружие в моей руке, женщина задаёт вопрос, который звучит как продолжение её внутреннего монолога, длившегося, видимо, не один стакан.
— И что мне теперь делать, чудовище? А? Сына потеряла, за ним дочь… Остался Вецви… Вевиц… Венцим! Когда он узнает о том, на какой убогой неудачнице женился, то потеряю и его.
