— Ты эканганда! Негоже, чтобы с твоих уст слетали подобные выражения! Не «одуревшая свиноматка», а… Пусть будет «поражена до глубины души»!
— Пап! — рассмеялась Ирисия. — Тебе напомнить твой словарный запас?
— Я только среди своих!
— А ты мне тоже свой! Самый свой! — обняла девушка отца. — Слова же… Пусть это будет наша маленькая семейная тайна! Договорились?
— Верёвки вьёшь!
— Стараюсь!
— Ладно. Сиди и думай, а мне надо Жанира с Соггертом обратно гнать для разговора."
"Отец ушёл. Ирисия долго смотрела на закрытую дверь, размышляя о планах на будущее.
Пусть Ликкарт проклятый Ладомолиус и прикинулся праведником, но его чёрную душу ничем не отмыть! Она отомстит так, как он этого заслуживает! Сначала воспользуется им во благо страны, а потом утопит в крови! Только так и не иначе!
21. Наши цели
Не успели мы въехать в особняк Ладомолиусов, как я тут же был вызван к Литарии. Вот те раз! То пряталась, а тут сама призывает! Не иначе сейчас «плюхи раздавать» будет за несанкционированный отъезд. Вряд ли на шею кидаться начнёт, признав сыном… Так и есть!
— Почему ты, воспользовавшись незнанием слуг, украл нашу карету? — не поворачиваясь, глядя в окно своего кабинета, с ходу начала она.
— Забываешься? Могу напомнить!
— Потому что я вор, мама! Гратилийский вор! Не слыхали про такого? — в том же тоне отвечаю ей, желая сразу прекратить подобное. — Как воспитали, так и поступаю! Ещё ложечки серебряные в столовой пересчитайте — легко мог парочку умыкнуть!
— Не называй меня матерью! Я приказываю! Ты…
— А что я? Я — есть я! Не Ваш слуга и даже, по Вашему же признанию, ри Литария, не сын! Приказывать другим будете! Карета мне нужна была для выполнения важного задания — это раз.
Отчитываться перед Вами о делах Советника Безопасности, который стоит в списках знатности на два пункта выше рода Ладомолиусов? Не берите на себя слишком много! Это — два! Есть ещё третье и четвёртое, но я пожалею Ваши нервы! Если собираетесь вытирать об меня ноги — берегите их! Теперь понимаю, почему Ликкарт вырос таким гнидой!
— Заткнись, мразь! Ликк был хорошим мальчиком!
— Хорошим? Не рассказывайте сказки! Да я память его имею! Пусть и не полную, но намного полнее, чем Ваша! Знакомый шрамик? — задирая рубаху, спрашиваю «яжемать».
Литария поворачивается и долго смотрит на тонкую белую полоску старой травмы.
— Да… — грустно, с какой-то внутренней нежностью, выдыхает она. — Ликк в тринадцать лет полез в конюшню и…
— Никуда он не полез! — припечатываю я.
