Пол был выложен изящной плиткой и застелен дорогим ковром, посреди комнаты стоял огромный бронзовый медник, по стенам висели матовые рожки, а знаменитые турецкие резные окна выходили в сад.
За столом на подушках сидели две женщины и красивый молодой человек. Когда они вошли, старшая из женщин, мать Мурада, приветливо улыбнулась:
– Добро пожаловать. – Глядя на Хедер, она спросила у Халида: – Это она?
– Да, к сожалению, – ядовитым шепотом отозвалась Мирима.
Резко мотнув головой, Хедер бросила сердитый взгляд на свекровь.
Схватив жену за руку, Халид провел ее вперед со словами:
– Разрешите представить вам Хедер, мой Дикий Цветок. Хедер, познакомься с Нур-у-Бану. – Затем он повернулся к красивому молодому человеку с рыжевато-золотистыми волосами и темными глазами. – Это принц Мурад, мой кузен.
– Позволь нам взглянуть на ее лицо, – попросил Мурад. С помощью мужа Хедер убрала с лица черную вуаль.
– Вот мы и встретились снова, – с улыбкой проговорил Мурад. – Я был восхищен твоей красотой на аукционе.
Испытывая страшное смущение от того, что с ней беседует человек, ставший свидетелем ее позора, Хедер покраснела и уставилась в пол.
– Скромность лишь усиливает твою красоту, – ласково проговорил Мурад и, обернувшись к красивой темноволосой девушке, сидевшей рядом с его матерью, добавил: – А это моя кадина, Сафие.
Кивнув девушке, Хедер шепотом спросила у мужа:
– Что такое «кадина»?
– Сафие – мать моего старшего сына, – пояснил Мурад.
Гости опустились на огромные подушки, разложенные вокруг стола.
Бронзовый медник окутывал комнату мягким теплом, изгоняя осеннюю прохладу. Нур-у-Бану позвонила в крошечный колокольчик, и несколько слуг внесли золотые блюда с виноградом, финиками, слоеными пирожными и кубками с розовой водой.
– А где Шаша? – спросила Тинна. Мурад поспешил ответить:
– Моя избалованная сестричка будет здесь с минуты..."
"Дверь шумно распахнулась. В комнату как будто ворвался ураган. Сестра наследного принца была ровесницей Тинны и обладала светло-каштановыми волосами, глазами цвета аквамарина, румяными щечками и маленьким носиком.
– Это она, я полагаю, – сказала Шаша, глядя на Хедер. Чувствуя, что все взгляды снова прикованы к ней, Хедер принялась внимательно разглядывать виноградину. Ее муж осмелился учить ее хорошим манерам, а затем привел в это логово грубости. Неужели только от нее требуется соблюдение приличий?
– Хедер, это сестра Мурада, Шаша, – проговорил Халид.
