Он стоит, лениво облокотившись плечом о косяк двери и сложив руки на груди. Оглядывает меня медленно взглядом, не спеша отвечать на вопрос Паши. А тот его и не торопит. Терпеливо ждет, когда Север соблаговолит ответить. Наконец Артур переводит на него глаза и с ухмылкой тянет:
— У вас дверь была открыта, вот я и заглянул, спросить все ли в порядке. Чаем не угостите? — интересуется он, неторопливо поправляя запонку на манжете белоснежной рубашки.
Паша молчит некоторое время, только растерянно моргает. Я кривлю губы в презрительной усмешке.
Наверное и правда думает, не предложить ли любовнику своей жены чай? Ведь, если так разобраться, Артур теперь действительно моим любовником считается…
— Север, я не понимаю… — хмурится Звягинцев.
— Для начала застегни ремень. Сегодня тебе ничего не светит.
Из голоса Севера уходит веселость и слышится явный металлический отзвук. Взгляд исподлобья, тяжелый, опасный. Он еще ничего не сделал, ничего толком не сказал, а от его фигуры уже веет неприкрытой угрозой.
И силой. Такой сшибающей с ног силой, что даже Паша ее ощущает. Он моментально приводит себя в порядок и через секунду на всякий случай отступает на шаг от меня.
Трус. Какой же трус…
— Север, объясни, что происходит, — даже голос у Звягинцева звучит не твердо, а как-то просительно.
— Знаешь, братец, я тут подумал, что мне мало одного раза с твоей женой.
Я застываю от этой фразы и от того, что Артур сейчас смотрит прямо на меня. Проникновенно так, с полуухмылкой на губах. В его самодовольном взгляде так и читается немой вопрос «Что, принцесска, думала, легко отделалась?».
Север не задает его, но я как будто слышу его издевательскую интонацию у себя в голове.
— Я н-не понимаю.
— Ничего нового, Паша. Ты никогда сообразительностью не отличался.
— Но Север, у нас же был уговор…
— Действительно был, — пренебрежительно пожимает плечами Артур, — Я решил изменить его условия.
От шока даже дар речи теряю, настолько происходящее кажется абсурдным. Что за бред они оба несут?! Но в тот момент, когда я хочу справедливо возмутиться, в голосе Паши внезапно прорезается недовольство.
— И что потом? Вернешь мне ее потасканную? — зло интересуется он.
Если бы меня окатили ведром помоев, наверное, даже тогда я не ощущала бы себя так мерзко, как после этого вопроса.
В глазах Севера мелькает какой-то особый блеск, и он стремительно подходит к Паше. Так быстро, что тот не успевает отступить, когда Артур жесткой хваткой вцепляется в его шею.
